– Почему вы плачете?

Он не сразу ответил. Всхлипывания мешали ему связно говорить.

– Если я сяду в тюрьму, ты… ты снова станешь кисэн?

Он посмотрел на меня со слезами на глазах. Внутренне я вздрогнула. Как это он так точно угадал мои мысли? Внешне же я, как опытная женщина, вежливо удивилась.

– Что это вы такое говорите?

– Ну, если я буду в тюрьме, ты, наверное, снова будешь пользоваться большой популярностью у других мужчин!

Мне было, конечно, немного жалко, что он будет сидеть в тюрьме, но говорил он все верно. Вслух же я сказала совершенно другое.

– Какие глупости! Пусть даже вас и посадят в тюрьму, но ведь это не значит, что я больше не ваша! Разве я могу снова вернуться к судьбе кисэн? Я лучше буду жить в доме вашего отца и дожидаться вас.

С моих уст словно стекал сладкий мед. Он, кажется, был потрясен моими словами.

– Это правда?

– Конечно, правда!

– Ты будешь ждать меня, хранить верность и не встречаться с другими, пока я буду в тюрьме?

– Именно так, буду ждать вас и хранить верность только вам.

Я послушно повторила за ним его слова, а самой внутри стало смешно от слова «хранить верность». Будто какой рассказ из средневековья читала, ей-богу.

– А если я не пойду в тюрьму, а умру?

Он пристально посмотрел на меня. Его взгляд был необычно острым, поэтому я отвернулась от него.

– Тогда я тоже умру вместе с вами.

Какой же я нехороший человек! Я тихонько запела народную песню, в которой говорилось о верности жены своему мужу. Услышав, как я пою, он вдруг резко вскочил на ноги, словно приняв какое-то важное решение.

– Пойдем внутрь дома, я хочу поговорить с тобой.

Наверное, помиловаться хочет напоследок, подумалось мне. В нем все еще оставалась какая-то непонятная стеснительность, он даже за руку не мог меня взять при людях, поэтому все проявления чувств у нас всегда происходили за закрытыми дверьми. А в последнее время он ластился ко мне постоянно, из-за всех его сложностей с финансами. Смекнув, что и в этот раз он позвал меня в комнату с этой целью, я сначала хотела немного поломаться из кокетства, но потом вспомнила его слезы, пожалела его и вошла в комнату вслед за ним. Он тут же закрыл за нами дверь. Ну что ж, похоже, я не ошиблась в своих предположениях.

– Зачем вы закрываете дверь, июнь на дворе? Жара невозможная…

Он никак не отреагировал на мои слова. Раньше он бы начал усиленно подмигивать и махать руками, мол, тише, но сейчас он просто сидел напротив меня с непроницаемым и серьезным выражением на лице. Через некоторое время он совершенно спокойно произнес:

– Зачем нам жить на этом свете, унижаясь? Какое удовольствие от такой жизни? Может, нам лучше умереть?

«С ума, что ли, сошел, – про себя подумала я, – С какой стати мне умирать?». Но вслух легко согласилась:

– Конечно, лучше умереть!

– Ты согласна умереть вместе со мной?

– Умереть вместе с вами станет желанным избавлением для меня!

– Я тоже ни о чем не буду сожалеть, если ты будешь рядом со мной.

Его голос дрожал. Я тоже добавила нотку дрожи в свой голос.

– И я не буду ни о чем сожалеть.

– Мне приятно это слышать, но правда ли это? Ты действительно согласна умереть вместе со мной?

– Отчего же столько сомнений в вашем голосе? Если я говорю, что согласна, значит, согласна. Вы что же, не верите мне?

Я сделала вид, что его слова разозлили меня. Вся ситуация меня очень забавляла, я чувствовала себя, словно играю в театре на сцене. О смерти я и не помышляла, но стало приятно, что мне удалось выразить свои чувства к нему. Он резко поднялся с места, видимо, решив, что хватит разговоров, принес свою сумку и достал из нее белый пакет. В пакете оказались две таблетки, каждая размером с орех каштана.

«Это же опиум!»

Я немного удивилась, но не испугалась. Я уже несколько раз наблюдала, как он показывал эти таблетки своей матери, угрожая, что выпьет их, если отец не даст ему денег. И угрозы эти работали, родители ему действительно давали денег после этого. Поэтому страшного ничего в том, что он эти таблетки вынул, не было. Страшно немного стало от того, что он вынул их после предложения умереть вместе. Он достал бутылку с водой, и по лицу его начали стекать крупные слезы. В этот момент мое сердце заныло от нехорошего предчувствия.

Он долго смотрел вниз, на лекарства, и плакал, но затем неожиданным резким движением закинул одну таблетку себе в рот, а другую протянул мне. Я тоже без колебания положила ее в рот. Он пальцами указал мне на бутылку с водой. Я послушно взяла бутылку и сделала большой глоток, но, естественно, проглотила только воду, оставив таблетку лежать под языком. Умирать в мои планы не входило. Мы живем вместе, поэтому я искренне сочувствовала его сложной финансовой ситуации, но, несмотря на то что из-за этого наша жизнь была далеко не роскошной, впадать в крайности причин у меня тоже не было. Если будет трудно жить с ним, я могу снова стать кисэн, вот и все. Мне уже и так начало надоедать жить вдвоем с кем-то, поэтому я частенько скучала по своей прошлой жизни, с нежностью вспоминая, как мужчины любили меня, как я наслаждалась размеренной и богатой жизнью, как я мечтала о роскоши и достатке для себя в будущем. С чего бы у меня возникало желание умирать? К тому же, дело было еще и в том, что я не до конца верила в его смерть. Я думала, что он просто шутил, и после всего этого спектакля с таблетками все снова пойдет по-старому, с выпрашиванием денег у родителей, или у него, может, еще что было заготовлено. Поэтому, наоборот, я даже обрадовалась, что завтра или послезавтра привезут деньги от его родителей, и я опять смогу наслаждаться нормальной жизнью. Хотя, конечно, тот факт, что теперь у нас в сценарии шантажа родителей фигурировал яд, меня немного пугал.