С духовно-этической точки зрения исламское искусство происходит из коранического послания, чьи ценности оно претворяет в план форм [42] . Каждый внешний образ дополняется внутренней реальностью, которая составляет его скрытую сущность. Наружная форма, или захир, подчеркивает количественный аспект, который очевиден и легкодоступен, – это облик здания, оболочка сосуда, тело человека, внешняя сторона религиозных обрядов. Между тем сущностный, или качественный, аспект – скрытое, внутреннее, ба-тин – присутствует во всех тварях и вещах. Чтобы познать их во всей полноте, нужно стремиться понять как внешнюю, временн'yю реальность, так и сущностную, внутреннюю телесность, где обитает вечная красота каждого объекта [43] . Логику композиции/соединения способен постичь только ученый, непосвященному доступна лишь эстетическая ценность [44] . Интерпретация является важнейшим философским аспектом исламской эстетики.

Хотя при разных исламских династиях работали художники-немусульмане и многие из них внесли значительный вклад в исламское искусство, в течение многих веков большинство художников и ремесленников были мусульманами. Тем не менее художники, не исповедовавшие ислам, творили в рамках мусульманской эстетики, под патронатом мусульман и испытывая сильнейшее влияние норм исламского общества.

В классическом арабском языке существует только одно слово для обозначения человека, работающего руками, – сани (мн. ч. санна) – рабочий, мастер, тот, кто занимается ремеслом, но при этом проходит к делу творчески. Сани – это некий сплав искусного ремесленника и художника, и на английский язык это слово буквально не переводится. Бог – Верховный Ремесленник, аль-Сани – одно из Его 99 имен. Задача такого художника или мастерового – создавать вещи практичные, но при этом радующие глаз. Красивый предмет красив, потому что совершенен, а не наоборот. Для традиционного художника искусство не дар, а знание, которого нужно достигнуть, поэтому традиционное искусство невозможно определить словом «самовыражение». Тот, кто настойчиво идет по своему собственному пути, не художник, а эгоист. Поставить свое имя на собственном произведении для средневекового и восточного мастера было скорее исключением, чем правилом. Личность художника не интересовала заказчика, для него было важно, насколько тот владеет своим искусством. Это традиционная философия, цель которой – достичь наибольше свободы от самого себя [45] . Поэтому исламский художник оставался анонимным и редко подписывал свои произведения – значение имеют плоды его труда, а не он сам, важен результат, а не процесс работы или сам работник. Множество мусульманских художников жили и умерли в полной безвестности. О жизни тех, чьи имена сохранила история, известно очень мало. Для мусульманского художника самореализация – это творческий акт, а не личная слава. Позднее, когда контакты с чужими материалистическими культурами расширились, а материализм проник в традиционные исламские общества, художники стали стремиться личной известности. Имена тех, кто замыслил и создал в Османской империи бесчисленные вышивки с XVI по XVIII век, навсегда останутся неизвестны. Однако ими восхищалось множество людей – не как отдельными произведениями искусства, а как обычным головным убором молодой женщины, который она надевала в хаммам, или полотенцем, которое подавали мужчине, чтобы он мог вытереть руки после еды. Такие вещи, полезные и в то же время радующие глаз, входили в приданое невесты.

По всем стандартам эти искусные, безупречно выполненные предметы – не что иное, как произведения искусства.

Анонимность исламского художника не уменьшает ценности произведения, но принадлежит к типу культуры, в которой господствует освобождение от собственного «я». Вся сила этой философии направлена против иллюзии «я – творец», тогда как на самом деле «я» – лишь орудие истинного Творца. Здесь индивидуальность человека – скорее средство, чем цель. Все религии разделяют эту концепцию. Христос говорил ученикам: «Я ничего не могу творить Сам от Себя», Кришна говорил: «Всепривлекающий не может создавать идею “Я – творец”», а для буддиста «желать, чтобы стало известно: “автор – это я” – есть мысль человека, еще не зрелого». Приверженцу подобной философии, независимо от вероисповедания, едва ли могла прийти в голову идея подписывать свои работы [46] . Для него творчество – часть системы веры, и важен конечный продукт этого творчества, а не его орудие – художник-творец.

Для мусульманского художника доктринальная основа исламской эстетики заключена в следующих изречениях Пророка: «Бог вложил красоту во все вещи», «Поистине, Господь любит, когда каждый из вас работает на совесть», «Работа является молитвой» и «Бог красив и любит красоту». Таким образом, стремление довести свой труд до совершенства, создавая прекрасные и вместе с тем полезные вещи, становится формой молитвы и религиозной обязанностью, которую с легкостью выполняет художник, приверженный вере. Исламские художники постоянно искали новые идеи и техники, увлеченно украшая все сферы жизни и превращая наслаждение красотой в занятие, принципиально требующее уединения [47] .

Каков же он, традиционный художник? Он кроток, честен и набожен, помнит о ценностях, доверенных ему, стремится их поддерживать, зачастую вопреки неблагоприятным обстоятельствам [48] . Он создает произведение искусства, осененный Божественным вдохновением, и потому это произведение способно возвести человека на более высокую ступень бытия и, в конце концов, приблизить художника к единению с Богом [49] . Благодаря желанию следовать законам, утвердившимся в традиции, избегая всего поверхностного и бесполезного и осознавая основополагающую цель, традиционный художник, не выражая свое «я», становится анонимным орудием Создателя. Оригинальность его творчества заключается в способности достигать глубокого синтеза материалов и техник. В традиционном смысле своеобразие сочетает истинное постоянство с истинной переменчивостью. Первое достигается благодаря следованию правилам традиционных стилей искусства и посредством связи с первопричиной через мир архетипов, а последнее обусловлено творческим воображением и способностью создавать новый синтез материалов, техник и функций. Другими словами, значимость произведения зависит от просвещенного и разумного использования художником пространства, формы, поверхности и материала [50] . То, что в других художественных традициях называется талантом, в исламском искусстве является сочетанием здравого смысла, интеллекта, мастерства и интуиции. Это способность художника выразить свою внутреннюю сущность, придерживаясь традиций, чтобы создать вещь, которая несет во внешний мир определенные духовные и эстетические ценности. Когда восприимчивый ум зрителя усваивает форму, круг коммуникации замыкается. Художественное творчество с точки зрения ислама – не что иное, как предрасположение (истидад), которое Бог вложил в человека, дабы помочь ему следовать по пути, который ведет к Нему. Чтобы исполнить свою роль, художник становится – через самоотречение и бескорыстное служение – толкователем традиций, которых придерживается. Таким образом, для мусульманского художника важно соотношение между практикой добродетельного и совершенством профессиональной работы.

Соответственно, мусульманское искусство в целом возникает в результате союза формальной науки и ремесла. Под наукой здесь подразумевается знание о природных процессах и законах, которые управляют материей и сами связаны с метафизическим порядком. Ремесло же не просто набор временных – на случай – способов производства вещей, но воплощение в мире форм научных представлений, которые обладают собственными законами и правилами. Оба эти вида знаний, связанных с наукой и ремеслом, объединяли в гильдиях, художественных школах, создававших традиционное искусство. Гильдию часто возглавлял мастер, муаллим, суфий и ремесленник в одном лице, осознававший принципы своего искусства [51] . Вплоть до XIX века мастера, входившие в гильдии и братства, буквально исполняли завет Пророка: «Поистине, Господь любит, когда каждый из вас работает на совесть». Для них профессиональный устав был безоговорочно уважаемым кодексом чести. Неизменность правил и практик, передаваемых от отца к сыну, от учителя к ученикам, означала не застой или однообразное повторение, а постоянный источник вдохновения для художника и стабильности на уровне исполнения [52] .

Будучи плодом исламской духовности и средством, которое дополняет и поддерживает ее, исламское искусство достигает творческого и технического подъема, лишь когда заряжено мощным интеллектуальным и духовным током живой исламской традиции. Если духовность ислама ослабевает или приходит в упадок, страдает качество исламского искусства [53] . Художник не может работать в духовно бедном обществе и поддерживать принципы исламского искусства. Немногие современные художники, которые решили придерживаться традиций, могут черпать духовность в собственном сознании и в ближайшем окружении, которое порождено их личной верой и преданностью догмам и ритуалам их религии. Только в нематериалистическом микромире они могут преодолевать всепроникающий материализм, парализующий творческий дух. В атмосфере бездуховности появляются люди, бездумно повторяющие формы и орнаменты. Еще опаснее, когда заказчик или зритель восхищается бездушным искусством, поощряя армию новых имитаторов производить то, что они считают произведениями искусства. В конце концов, этот процесс, охвативший с начала XX века большую часть исламского мира, создает порочный круг, который порождает посредственные и бездарные работы.

Ясно, что понять и оценить исламское искусство можно только в неразрывной связи с исламом, который является его движущей силой и основной единства. Любой мусульманин, независимо от национальности, ежедневно совершающий пятикратную молитву и иными способами проявляющий свою религиозность, всю жизнь тесно связан с Кораном. Органичные и живые отношения мусульман с Кораном влияют как на его зрительное и слуховое восприятие, так и на духовную и интеллектуальную восприимчивость. Именно этими отношениями характеризуется подлинно исламское искусство и определяются его формы и стили. Исламское искусство – это отражение языка Корана с его симметрией и гармонией, повторяемостью и вариативностью, упорядоченностью и разнообразием, тонко сбалансированная композиция которого придает ему устойчивость и жизнеспособность. Все эти разные, но связанные друг с другом свойства характерны и для исламского искусства. Исламская духовность связана с исламским искусством постольку, поскольку религиозные обряды формируют души и сознание всех мусульман, включая Сунну (художников и ремесленников). Благодаря пятикратной ежедневной молитве, чтению Корана и повторению определенных слов и фраз (зикр – поминание и восхваление Бога – и вирд – чтение определенной части Корана, чтение молитвы и т. п., которые человек обязывает себя совершать в особом случае или в особое время) душа мусульманина превращается в мозаику духовных позиций, утверждающих величие Бога и не позволяющих возникнуть гуманизму прометеевского типа. Посредством молитвы художник подчиняется Богу, спасаясь от самовозвеличивания и оставаясь скромным орудием в акте созидания красоты [54] .