– Скорее всего, - повторил Вагит Тимурович, сам не заметив этого. Да, скорее...

– Вы думаете, нас отсюда вывезут?

– Надеюсь, - Вагит Тимурович спохватился, не так следовало бы ответить, но Алексею довольно было и этого.
– Все же это верный признак того, что мы оказались... кассовыми чеками.

Он намеренно опустил слово "заложник", оно, хотя и вертелось на языке, произнестись никак не могло. Алексей мелко закивал в знак согласия. Его пробрала дрожь.

Вагит Тимурович взглянул на молодого человека, невольно ежась и сам. И, чтобы притупить холод, а так же заглушить голоса, те, что нашептывали ему худшие из возможных сценариев, в которых он раз за разом оставался где-то в незнакомом месте, один с пришедшими в его дом людьми, механически отсчитывающим часы каждого нового дня, Караев стал говорить о "похожих случаях из жизни одних знакомых". Чистейшей воды выдумки, но слушающим его сейчас было не до того, чтобы уличать его во лжи. Они просто ждали каждого нового слова, произносимого им, и верили с готовностью в то, что с ними произойдет примерно так же, как и с неким Антоновым или Осиповым, лишь чуть по-иному, с поправкой на сложившиеся обстоятельства.

С поправкой на место, время и имя. Последнее более всего волновало Алексея. Он уже не сомневался, почти не сомневался, что его нахождение в леднике - не более чем досадная оплошность "близнецов", не дождавшихся, пока из дома не уберутся все гости или в свое время так и не сориентировавшихся в машинах прибывших в усадьбу. Осталось только дождаться конца этой истории. Как максимум - полчаса страха с завязанными глазами или в багажнике собственного автомобиля, увозившего его куда-то "туда"; он ведь не видел их лиц, а голос слышал лишь одного, да и то не самого главного, так что....

А вот Вагиту Тимуровичу придется несладко. За всяким человеком по пятам следует его тень, достаточно просто обернуться, чтобы увидеть ее длинный шлейф поступков, ситуаций, знакомств, просчетов, встреч и расставаний, - все, что человек накапливает за прожитые годы. Но иногда тень забегает вперед, как сегодня, случайно или намеренно опережает своего хозяина. И тогда за ее причуды, доселе скрытые за спиною, приходится отвечать.

Как сейчас.

Алексею хотелось спросить у Вагита Тимуровича, предполагает ли он, кто и что скрывается за гостями в масках, почему это нападение случилось сегодня и связано ли оно с его нынешним положением. Но напрямик о таком спрашивать - несмотря даже не ситуацию - ему казалось невозможным. Алексей решил начать издалека. И поинтересовался как бы, между прочим - Вагит Тимурович как раз говорил что-то о "чувстве опасности":

– Скажите, а у вас было что-то подобное? Сегодня, перед тем, как вы отправились в Икшу?
– голос его был спокоен, и вопрос прозвучал обстоятельно.

Караев замолчал на полуслове, - Алексей не заметил, что перебил его, нахмурился. Эта мысль уже приходила ему в голову, приходили и варианты ответов на нее. Но на сей раз, он решил сказать правду.

– Увы, нет. Было что-то отдаленно напоминающее грозу, но мне кажется более из-за вашего недолгого опоздания. Я решил, что Андрей Георгиевич передумал и.... Одним словом, ничего. А вы?

– Я... пожалуй, тоже нет.

– Быть может, ваше опоздание... нет, я говорю, что вы, неосознанно, сами того не подозревая, отодвигали момент поездки.

– Нет, я...
– он не знал, как лучше сказать.
– Дело в Серафиме, я задержался из-за нее. В некотором смысле.

– А она, не удерживала ли вас?

– Нет, кажется, нет, - он попытался вспомнить последние минуты перед приездом машины. Все как обычно, но может быть его неожиданно возникшая страсть к Симе и есть то самое...

Все же это случалось частенько и раньше. Сима сама провоцировала, или он пытался таким образом немного разрядиться перед важной встречей? Точно уезжал не на деловую встречу, а за полярный круг. Она никогда не сопротивлялась, не уходила, непременно соглашаясь. И его ни разу не удивила подобная сговорчивость, которую он считал нормой, а все прочие знакомые и друзья по работе - исключением, удивительным по своей природе. Только сейчас он подумал о ней, как о каком-то феномене.

Интересно, а что же она испытывала на самом-то деле?

Он попытался вспомнить, чтобы отогнать неожиданно пришедшую на ум мысль, но вспомнить не получилось. Вагит Тимурович задал новый вопрос:

– А может, таким образом она удерживала вас от поездки?

– Нет... это моя инициатива, - немного смутившись, произнес Алексей. Мысль ушла, он тщился вспомнить, о чем думал мгновение назад, но не смог.

– Значит, интуиция подвела нас обоих. А что вы, Иван?

Телохранитель вздрогнул, не ожидав, что до него снизойдут в разговоре. Он не прислушивался к нему, занятый своими мыслями, потому вынужден был, чуть покраснев, переспросить.

– Нет, ничего такого не припомню, - наконец, ответил он.
– Я как раз завтракал, когда позвонила Вероника, сказала, что мое присутствие на предстоящей встрече не помешает. Я возразил, сказав, что от непосредственного начальника инициатива не исходила, что я могу оказаться лишним. Вероника сказала, что так будет лучше, и что день мне зачтется, Иван говорил быстро, чувствуя, что от него ждут чего-то другого, более важного, но не мог оторваться от этого перечисления подробностей сегодняшнего утра.
– Я спорить не стал, спросил, когда надо выехать. Решил, что ей виднее. Она сказала, что машина подъедет за мной, - и тут только сообразил.
– Нет, ни во время звонка, ни после, при встрече, ничего не почувствовал. Разве что Герман Архипович более обычного жаловался на переменчивую погоду. Это все.