Володимир, у дома Геннадия Рыбаченко, 22:40.

Луна, пробившись сквозь тучи, на мгновение осветила тонущий в ночном сумраке переулок. Тут же облака затянулись, и вновь стало темно. Слабые пятна света, падавшие из окон домов, расположенных в глубине дворов, лишь подчеркивали безнадежную черноту улицы. Тишину разорвал приглушенный гудок тепловоза, с тяжелым пыхтением маневрировавшего на далекой железнодорожной станции.

— Опять нет, — сказал Козинец. — Стремный чувак!

Дом по-прежнему не подавал признаков жизни.

— Я фонарик с собой прихватил, — сообщил лейтенант. — Нужен?

Луч электрического света резанул по глазам. Сквира зажмурился и отвернулся.

Дом номер двенадцать поджидал их безмолвно, угрюмо. Они подошли к нему, перепрыгивая через жидкую грязь, неровные борозды следов шин и присыпанные просевшей щебенкой ямы. Калитка оглушительно скрипнула, разбудив какую-то шавку у соседей. Собака взвизгнула и пару раз лениво гавкнула.

Во дворе, прямо у закрытых ворот, стоял потрепанный красный «Москвич».

— Это его… э-э-э… машина? — капитан растерялся. — Он, значит, дома?

Капот автомобиля был холодным. Все дверцы заперты. Стекла полностью подняты.

— Обойдите дом, — распорядился он. — Я пока постучу.

Козинец что-то ответил, и, подсвечивая себе фонариком, двинулся вдоль стены по направлению к колодцу. Пятно света выхватывало из темноты то запущенные кусты, то безжизненные прямоугольники окон, то потрескавшийся фундамент.

Северин Мирославович поднялся по скрипучим ступенькам крыльца и постучал в дверь. Каждый удар костяшек пальцев гулом разносился в глубине дома.

— Гражданин Рыбаченко! Откройте! Милиция!

Едва умолк последний звук, тишина немедленно вернулась во двор, окутав его прорванным было одеялом ночного безмолвия.

Сквира опять постучал. Вновь без результата. Дом был погружен сам в себя. Изнутри не доносилось ни шороха.

Капитан часто дышал, пытаясь унять тревогу. Если Генка сбежал, Чипейко устроит Варфоломеевскую ночь. Объявит выговор в приказе. Или понизит в должности, а то и в звании… А если узнает, что, пока Рыбаченко ловил попутки и менял поезда, Сквира занимался неизвестно чем в местном костеле, может и погоны сорвать…

Из-за угла дома выпрыгнуло пятнышко света. Оно все приближалось и, наконец, превратилось в фонарик в руках лейтенанта.

— Всюду темно, — доложил Козинец. — Может, Генка свалил из города?

— Может, — вздохнул капитан.

— Будем объявлять в розыск? — спросил Василь Тарасович.

Сквира взял у него фонарик и посветил на дверь. Потрепанный дерматин был кое-где заляпан давней уличной грязью. Капитан поднес фонарик к дверным петлям, но ничего особенного не увидел. На всякий случай потрогал металл пальцем. Потом осветил замочную скважину…

Сердце невпопад стукнуло и оборвалось.

— Василь Тарасович! — тихо позвал Сквира.

Лейтенант нагнулся.

— Каково! — прошептал капитан.

Козинец почесал лоб.

— Вижу. Замок. Вроде целый. Шурупы с ржавчиной. На планке налет уличной пыли. Все путем.

— Путем, путем, — раздраженно передразнил Сквира и показал пальцем на скважину: — А это что?

— Где? — не понял Василь Тарасович и вдруг замер: — Это ж ключ!

— Вот именно, — удовлетворенно сказал Сквира. — Ключ. Вставлен изнутри. — Он выпрямился и повел плечами. — Окна заперты?

— Открытых нет. Я их, правда, не пробовал…

— Вот что, — почему-то зашептал Сквира, — соседей и участкового сюда!

Василь Тарасович кивнул и бросился к ближайшему дому.

— И слесаря тоже! — громко прошипел ему вдогонку капитан.

Лейтенант на бегу махнул рукой.

Сквира втянул всей грудью холодный ночной воздух. Пригнулся и опять посветил фонариком на замок. В скважине явственно поблескивал кончик ключа.

Северин Мирославович подергал ручку. Дверь даже не шелохнулась.

Капитан спустился с крыльца и пошел вдоль стены дома, пытаясь открыть все окна, которые ему попадались по пути. Дергал, давил на них. Все они были заперты.

Освещал он и землю вокруг, но даже если там и имелись следы, они терялись в оставшихся после сегодняшнего дождя лужах. Воды было так много, что она кое-где затапливала траву, обильно заполонившую запущенный огород, и решительно вторгалась на асфальтовый «воротник» вокруг фундамента.

Северин Мирославович обошел весь дом. Заглянул в деревянный сортир, стоявший у боковой стены. Голая лампочка на витом шнуре. На гвозде — несколько обрывков газет.