– Не знаю. Может, он сам и зарыл его? Скажем, для потомков. А тут понял, что детей родить не успел, ну и отдал карту первой встречной – мне!

– Глупости. Стал бы он в таком случае половинку карты с собой таскать. – Образцова вырвала из тетради листок, порвала его пополам и протянула мне. – Сыграем?

– Давай.

Мы расположили корабли.

– Я первая хожу?

– Ходи, только убедительно прошу, не с А-1, договорились? – попросила я.

– По рукам, – легко согласилась подружка и «выстрелила»: – А-2.

– Нет, я так не могу! – в исступлении пробормотала я и отбросила листок.

– А вот и красавцы. Кать, подними глаза! – Я подняла. И впрямь по другой части пляжа разгуливали наши вчерашние знакомые, ища место для посадки. – Ну че, сматываемся?

– Не знаю, мы ведь так и не искупались сегодня.

– Ладно, искупаемся – и бежать, бежать!

Юлька поднялась и первая почапала к воде, я же осталась сторожить вещи. Это скучное занятие подсластила удачно взятая с собой книга. Повествование меня сильно захватило, так что я очень удивилась, услышав над головой:

– Что читаем?

– Книгу, – ответила вопрошающему, которым был, ясен пень, Дмитрий.

– Вижу, что не комиксы, – хмыкнул он.

Блондин переминался с ноги на ногу рядышком с ближайшим другом, затем изрек:

– А Юля где?

– Спряталась. Видишь холмик из гальки? Вот тут она и лежит.

– Надо откопать! Вдруг задохнется? – ухмыляясь, посоветовали парни, но я отмахнулась:

– Захочет – сама вылезет.

Тут-то Юлька действительно сама вылезла из воды и направилась к нашей компании. Ребята по-прежнему стояли, загораживая некоторым пляжникам солнце, что, наверное, входило в их привычку, и это им помогло засечь подругу первыми.

– Привет, – поздоровался Михаил с Образцовой. – Вы чего от нас сбежали вчера?

– Вообще-то вы первые ушли, – и, спохватившись, добавила: – Привет.

Только она собиралась лечь, как ее место на полотенце возле меня занял Дмитрий. Юлька фыркнула, а Димка придвинулся ко мне поближе и выдал:

– Слушайте, у вас есть только одна возможность искупить свою вину за вчерашний побег. Мы назначаем вам свидание. Ровно в шесть у кинотеатра «Никулин», хорошо? Это на территории здешнего санатория, он закрытый, но в пропускном бюро у нас есть знакомые. Назовете пароль, и вас пропустят.

Димка действительно был психологом. В начале его монолога я твердо решила, что с первой попытки ему не удастся затащить меня на свидание, придумаю какую-нибудь отговорку. Ведь юг – это место краткосрочных курортных романов, а мы с Юлькой были не из таких одноразовых девушек, которые могут для этих целей пригодиться. Другое дело, пусть увидят, что с нами либо серьезно, либо никак, и сперва подумают, прежде чем соваться куда не просят. Однако последней фразой он порушил все планы. Знал же, сволочь, что игра в шпионов нас заинтересует, и мы уже не откажемся в связи с чистым бабьим любопытством. Пароль… Закрытый санаторий… Табу… Ну, короче, понятно.

– А что за пароль?

– Сталин потерял штаны. Они ответят: мы их и нашли.

Я засмеялась.

– А если не ответят?

– Это будет означать, что вы пришли не к тем воротам, только и всего.

Мы пошептались с Юлькой, и я огласила решение:

– Идет. И не вздумайте опаздывать. А сейчас, простите, нам пора. – Я подхватила оба полотенца разом, стряхнув Димку на гальку, который не ожидал такого резкого действия и не успел подняться, сунула их с упаковкой чипсов в пакет и стала натягивать шорты.

– Кать, ты же не успела искупаться, – напомнила Образцова.

– Ничего, на нудистском пляже искупаюсь.

– Чего-чего? – ошеломленно переспросил Мишка.

– На нудистском? – поразился Димка. – И че, правда будете купаться? Ну, так мы с вами туда пойдем, да, Мих?

– Нет, – твердо ответила я. – Мы любим делать это вдвоем.

Автобусом мы добрались до пляжа «Нежух». Он был опоясан забором с колючей проволокой и имел перед входом стенд следующего содержания: «На территории пляжа строжайше запрещено находиться одетыми. При любых признаках одежды на отдыхающих служителями порядка такие нарушители будут немедленно оштрафованы согласно постановлению Администрации города № 81. Штраф 2000 рублей».

Мы пару минут посмеялись, читая сие произведение, затем Юлька спросила:

– А если нас будет двое, они четыре тысячи возьмут?

– Да.

– Тогда операция отменяется. У меня с собой столько нет.

– Да брось ты, это написано для устрашения.

– Давай лучше вернемся сюда ночью, когда никого не будет.

– Думается, ночью этих самых «служителей порядка» будет не меньше, чем днем. Тем более ночью мы не сможем искать наш клад.

– Тсс! – шикнула на меня Образцова, приложив палец ко рту, и прошептала: – Не говори так громко про клад. Мы возьмем фонарики. Или купим прибор ночного видения! А на себя напялим что-нибудь, что скроет нас от посторонних взглядов, какой-нибудь плащ-невидимку, и…