Прошло пятнадцать минут, а она все не возвращалась.

— Блейк!

Я сделал глубокий вдох и закатил глаза, я ненавидел, когда она спрашивала мое мнение о том, что надеть. Не имело значения, что я говорил, даже если я говорил, что мне нравится, она все равно переодевалась.

— Да. Мне нравится. Надень это, — сказал я, приближаясь к ее комнате.

— Я не смогу пойти, думаю, я заболела.

Дженни не волновалась о своей одежде, она даже до душа не дошла. Она лежала на своей кровати, свернувшись калачиком.

— Что случилось? — спросил я, ложась рядом с ней.

Она приподняла голову и положила ее на мою руку,

— Я не знаю, просто чувствую себя нехорошо.

— Где у тебя болит?

— Не знаю, Блейк. Мне просто нехорошо. Можем мы остаться дома сегодня вечером? Посмотрим фильм и закажем пиццу или еще что-нибудь.

— Ага, конечно.

— Просто иди. Я останусь дома. А ты иди гулять.

— Нет. Я не собираюсь идти на вечеринку, на которую меня позвали полгода назад, в то время как ты останешься дома больная. Что хочешь посмотреть?

— Ты такой придурок. Может нам стоит отдохнуть друг от друга, знаешь, повстречаться с другими людьми.

— Ты этого хочешь?

— Звучит так, будто ты этого хочешь.

— Господи, Дженни, когда я вообще такое говорил? Ненавижу, когда ты приписываешь мне свои слова. Я никогда не говорил, что хочу встречаться с другими девчонками.

— Но ты предпочел бы пойти на вечеринку, чем побыть со мной.

— Ты больна, ты просто будешь лежать тут весь вечер.

Я немного отодвинулся от Дженни, когда дверь открылась.

— Ты пытаешься словить пулю? — спросила Сара.

— Нет, простите, — ответил я также, как отвечал всегда, когда она открывала дверь. Я не боялся Сары, я боялся отца Дженни, но его не было дома.

— Чем собираетесь заняться вечером, ребята? Куда идете, кто там будет, и будет ли там алкоголь?

— Я не иду, Блейк идет на вечеринку, там будет кучка его друзей, и, да, много алкоголя.

Я вздохнул,

— Я не иду, Дженни.

— Почему ты не идешь? — спросила Сара.

— Я плохо себя чувствую, просто хочу остаться дома и полежать.

Сара подошла и положила руку на лоб Дженни.

— Ты горячая. Принесу тебе Тайленол. Блейк, почему бы тебе не отправиться на вечеринку?

— Нет, я не пойду без Дженни, — заверил я ее. Я бы никогда не услышал конца этой истории.

— Блейк, ты можешь идти. Правда. Я не злюсь. Я просто хочу забраться в постель и побыть со своей мамой сегодня вечером.

Я бы солгал, если бы сказал, что не был взволнован. Я имею в виду, я в любом случае не мог ничего сделать. Мы бы просто поругались, потому что она была больна, а я хотел погулять.

— Я чувствую себя ужасно.

— Не стоит. Я просто хочу побыть с мамочкой, ладно. Ты можешь идти.

— Ты уверена?

— Да. Я тебя люблю. Теперь иди. Напиши мне позже.

— Я позвоню. Надеюсь, тебе станет лучше.

— Спасибо.

Я ушел, помчавшись к своей машине. Часть меня боялась, что она передумает. Я должен был остаться с ней, я не должен был оставлять ее. Я буду сожалеть об этом дне всю свою оставшуюся жизнь.

К десяти вечера я был пьян. Я не позвонил и не проверил, как там Дженни, потому что был слишком занят, потирая свою промежность о задницу Эштон. Не то, чтобы это служило оправданием, но она сама начала, а я напился. Я не трахнул ее, но был чертовски близок к тому. Она была гораздо настойчивее, чем Дженни. Дженни была петардой, но не такой. Она была намного сдержаннее, чем эта.