— Напомни мне не рассказывать тебе ничего.

— Блейк, здесь жарко. Почему? Почему ты так сказал? Я хочу, чтобы ты мне все рассказывал.

— Да, но я не хочу, чтобы ты потом трезвонила об этом на всех углах.

— О, понятно. Но это же ты. Если бы Барри рассказал что-нибудь плохое о твоей маме, я бы ей не сказала.

— Но мне ты скажешь, что он считал мое поведение разрушительным?

— Но ведь это ты, — заявила я опять.

— То есть, ты утверждаешь, что все мне рассказываешь?

Вот черт. И кто меня за язык тянул. Я подошла и села рядом с ним на походный стул.

— Да, — нагло соврала я, переплетая наши пальцы. Он поднял мою руку к губам и, тяжело вздохнув, поцеловал костяшки. Почему? Почему он так вздохнул? И почему у меня такое чувство, будто я его подвела?

— Что ты хочешь знать?

— Расскажи мне, как Дженни бросила тебя.

— Будет больно.

— Мне или тебе?

— В основном тебе. Ты создала этот волшебный маленький пузырь вокруг нас с Дженни; идеальный пузырь, который ничто или никто не сможет проколоть. Все было совсем не так, мы не были идеальными, и мы не всегда были идеальной парой.

— Я этому не верю. Между вами была связь с первой встречи. Ты сам говорил мне об этом.

— То, что она была моей самой сильной зависимостью, не значит, что мы были идеальной парой.

— И почему у меня возникает такое чувство, будто ты собираешься оправдываться за что-то?

— Я не оправдываюсь. Я делал так раньше. Очень долго. Знаешь, почему я перестал оправдываться?

— Почему? — спросила я, желая, чтобы мы снова оказались на полу. Я хотела быть к нему ближе, хотела, чтобы он обнял меня.

— Потому что однажды в мою жизнь ворвалась одна девушка, источник неприятностей, которая перевернула мой мир. Она была вздорной, но совсем невинной. Она вынудила меня взглянуть на вещи под другим углом, что я отказывался раньше делать. Она заставила меня впервые услышать, как смеётся моя дочь, и заставила меня понять, что я облажался. Что я был подростком, старавшимся во всем разобраться, и это нормально. Это нормально признаться в этом и не искать оправданий. Я обидел Дженни по причинам, которые не мог контролировать. Я боролся с проблемами, которые разрушали меня, и то, что я вредил себе, это еще мягко сказано.

***

— Ты собираешься идти? Я хочу попасть туда до того, как всё выпьют.

— Мы еще не вернулись. Мы едем.

— Какого черта, Дженни. Это ведь была ознакомительная поездка в колледж. Почему ты еще не дома?

— Я хотела, не торопясь, все осмотреть. Если я собираюсь там жить, я хочу все досконально проверить.

— Проехали. Встретимся там.

— Я напишу тебе.

Дженни: «Ты идиот! Ты ведь знаешь, что я с родителями. Они не повезут меня на вечеринку. Приезжай за мной».

Блейк: «Сколько еще?»

Дженни: «Не знаю, может, минут тридцать. Ты не можешь подождать полчаса, прежде чем напиться, а я проведу вечер твоей нянькой?»

Блейк: «Тебе не обязательно идти...»

Дженни: «Ты - мудак. Ладно, иди один. Мне похер».

Блейк: «Господи боже, Дненни Линн. Перестань истерить! Я буду через тридцать минут».

Дженни: «Истерить? Я истеричка? Дай мне час. Мне нужно принять душ».

Блейк: «Как скажешь».

Я отправился к своему приятелю, Джерому, чтобы подождать, когда Дженни вернется домой, и с радостью выпил первую рюмку. К тому времени, когда она позвонила мне, интересуясь, где меня черти носят, я был сильно пьян.

— Привет, Дженни. Я как раз собирался тебе звонить, — произнес я в телефон заплетающимся языком.

— Здорово, Блейк. Ты напился.

— Ага, мне лучше не садиться за руль. Ты ведь знаешь, что случается, когда мужчины семейства Коуст водят пьяными.

— Я так не могу. Неважно, Блейк. Поговорим завтра. Я все равно устала.

— Конечно же, ты устала. Увидимся.