Докончить он не успел. Емеля что-то шепнул себе под нос и запустил поленом в Ивана.

С молодецким посвистом дурак выхватил булаву и огрел летящее к нему полено. То отскочило на метр, повисело в воздухе и снова бросилось к Ивану.

«Нечистое дело», — догадался Иван и принялся лупить полено что есть мочи.

Народ потихоньку разбегался. А возле печи шла жестокая сеча. От полена остались одни щепки, но Емеля ловко выхватил с телеги другое, а затем — все новые и новые порции дров, запуская ими в Ивана. Вошедший в раж дурак перехватил булаву в левую руку, а в правую взял сабельку острую. Теперь он вначале оглушал полено булавой, а потом рубил его на мелкие небоеспособные щепки. Землю устлали вяло шевелящиеся стружки.

А в это время из окна одного из домов за сражением наблюдал незнакомец в черном, чье имя пока останется для нас загадкой. Черная ряса зловеще колыхалась вокруг его тощего тела.

— Алена, — сказал незнакомец, обращаясь к кому-то в соседней комнате, — эти молодцы на площади мне кажутся подозрительными.

— Да когда ж ты от людей добрых отстанешь, Гапон! — раздался в ответ низкий и мрачный женский голос.

Словно не слыша в голосе женщины раздражения, Гапон добавил:

— Тот, чернявый, сразу видно — дурак. А дураки опасны... Того ж, на печи, пожалуй можно будет использовать...

Однако вернемся к нашему герою.

Расправившись с дровами и потирая многочисленные синяки, Иван приблизился к перепуганному Емеле.

— Познакомься-ка с моей левой рученькой! — крикнул Иван и отвесил Емеле оплеуху.

Емеля охнул.

— Познакомься-ка и с правой рученькой! — продолжил Иван.

Емеля ахнул. Потер горящие как огонь щеки и удивленно констатировал:

— Левая рука у тебя покрепче будет. Левша что ли?

— Левша, — смущенно признался Иван. — Переученный, правда...

— Так и я левша!

Недавние враги потупились.

— Ну что, разойдемся, что ли?.. — предложил Иван.

— А может сперва поужинаем, богатырь? — предложил Емеля.

Польщенный Иван улыбнулся.

— А с поленьями ты лихо управлялся, — признал он. — Я уж думал — не сдюжу!

Емеля зарделся.

— Я трактир один знаю, — начал он. — Медовуха там знатная...

— Медовуху я люблю.

Не сговариваясь, Иван с Емелей собрали с земли щепки и запихали их в печь. Потом Емеля взобрался на лежанку, Иван — на коня, и новоиспеченные друзья неспешно двинулись к трактиру.

— Я печи-то люблю, — смущенно признался Иван. — С малых лет на загнетке валялся. Зола теплая, сажа мягкая... Мамка парным молочком поит. Лепота! Одна беда — отмыться толком не могу. Зола аж до костей въелась.

— Ничего, — махнул рукой Емеля. — Сходим как-нибудь в баньку, отскребем...

— А ты зачем в стольный град пожаловал? — поинтересовался Иван. — В богатыри?

— Не, куда мне в богатыри-то... — Емеля склонился с печи и прошептал Ивану на ухо: — Любовь у меня. Царевну полюбил.

— Какую?

— Несмеяну, дочку Владимирову. Вот рассмешу ее да и получу в жены. Еще и полцарства обещают.

— А как рассмешишь?

Емеля потупился.

— Да... Есть у меня одна примочка... Справлюсь.

За разговором и не заметили, как до трактира добрались. Народ на улицах дивился, но охальничать не спешил. Видать булава Иванова производила хорошее впечатление на заносчивых киевлян.

У трактира Иван слез с коня, бросил поводья подбежавшему мальчишке-половому и велел:

— Задашь меру овса, да протрешь досуха. Не ленись, а то обижу.

Иван двинулся в гостеприимно приоткрытые двери трактира. За его спиной Емеля втолковывал половому:

— Нарубишь дров, только осиновые не бери, бери березовые. От них жара больше, а копоти меньше. Золу выгребешь. Приду — проверю!

Свободный стол нашелся не сразу. Пришлось выгрести из-за него четверых пьяных киевлян да отнести их к двери. После этого друзья уселись друг против друга и лукаво переглянулись.

— Медовухи! — гаркнул Иван.

— Зелена вина! — добавил Емеля.

Из закуски имелись лишь медовые пряники по копейке пара и печеные каштаны. Но друзей это не смутило.

— Как будешь к Несмеяне пробиваться? — поинтересовался Иван после третьей кружки медовухи. — Простых мужиков к ней пускать не велено.

— А я простой? — плаксиво спросил Емеля, роняя голову в ладони. — Простой, да?

— Емелюшка, не обессудь... — Иван похлопал друга по плечу. — Я-то знаю какой ты крутой, а Владимиру сие неведомо. Знаешь что, иди-ка со мной в богатыри! Тут-то тебе дорога к Несмеяне открыта будет.