Шрифт:
Идея третья: единственным родом, в течение десятилетий последовательно отстаивавшим интересы русского народа и одновременно выступавшим за дальнейшее развитие русского государства, был род Захарьиных-Юрьевых-Романовых, поэтому избрание Михаила Романова царем Всея Руси примирило все сословия и положило конец Смуте.
В рамках этих идей и принялся князь Юрий резать и переклеивать историю, не замечая явных нестыковок и противоречий. Вы-то их, конечно, сразу заметите, но не спешите, пожалуйста, корить князя Юрия, его текст ничуть не хуже других, той же «Истории государства Российского», да и как он может быть хуже, если совпадает почти до слова. И Николая Михайловича Карамзина не корите, он ведь не все выдумал, он добросовестно переписывал «исторические» документы, подобные рукописи князя Юрия. Возможно даже, что эту самую рукопись в руках держал. (Не удивляйтесь, после двухлетнего глубокого погружения в роман мне стало казаться, иногда, конечно, что и князь Юрий был, и рукописи его были, и все, что в них описано, тоже было на самом деле.)
Не корите князя Юрия, а воздайте ему по заслугам. Пусть история его полна нестыковок и противоречий, но какова история! До сих пор зачитываются! А из чего он исходил? Выкиньте из рассказа князя Юрия его рассуждения и отступления, вычлените действительно исторические факты, выжмите всю воду и в сухом остатке у вас останется именно что сухая, донельзя скучная история, в которой неспешной чередой следуют цари, корона на безальтернативной основе переходит наследнику законному, заговоры ограничиваются разговорами, вплоть до кончины царя Бориса никто не покушается на цареубийство, никто не питает честолюбивых планов по овладению короной, бунты случаются по недоразумению и усмиряются единым словом. Даже и в этом далеко нам до стран европейских! У них, особенно в описанное время, было куда как веселее!
Князь же Юрий не только переклеил русскую историю по европейским образцам, но и превзошел их. Ведь именно князю Юрию обязаны мы рождением трех колоритнейших персонажей русской истории, по сей день не дающих покоя историкам, писателям и широкой публике – Ивана Грозного, Бориса Годунова и Дмитрия-Самозванца. Секрет успеха вроде бы прост, объединяете, к примеру, честного, добросовестного служаку Бориса Годунова с прекраснодушным царевичем Борисом, взошедшим по праву наследования на русский престол после кончины родного отца царя Федора, и получаете в результате коварного интригана, достигшего престола злодейскими убийствами всех возможных конкурентов.
Но кому интересен честный служака или прекраснодушный царевич, зато коварный интриган возбуждает всеобщее любопытство, усиливаемое явными нестыковками в судьбе и противоречивостью натуры, которые мы совсем недавно ставили в упрек его творцу. Что уж говорить об Иване Грозном, вот уж шедевр так шедевр, самый известный на Западе персонаж русской истории! Родись князь Юрий двумя-тремя веками позже, он с такими талантами и такой фантазией мог бы стать величайшим историческим писателем, Александр Дюма-отец у него бы в подмастерьях ходил и за вином в лавку бегал.
Но князь Юрий жил в другое время и считал себя не писателем, что было унизительным занятием для потомка великих князей Московских, и даже не летописцем. Создавая свою историю, он почитал себя ученым, историком. К сожалению, князь Юрий наивно считал, что сухость стиля, корявость фраз и обилие малопонятных или совсем непонятных слов служат непременными признаками истинно научного труда. Поэтому свой первоначальный текст он не только перерезал-переклеил, но и придал ему наукообразную, то есть неудобочитаемую форму. Люди, живые в его рассказе, вдруг превратились в ходячие манекены. И родив персонажей вымышленных, он буквально зарезал действительных. В первую очередь это касается Федора Никитича Романова, вот уж кто ни в чем не уступал перечисленным выше деятелям, а во что превратился стараниями князя Юрия? Даже не в манекен, в икону. Ну да вы скоро все сами увидите.
Всякие непонятные мне слова в рукописи князя Юрия я вычистил, но на большее у меня не хватило терпения и сил, за что нижайше прошу у читателей извинения. В качестве компенсации для особо интересующихся я составил справку-приложение об основных исторических персонажах русской истории того времени. В ней приведены основные факты их жизни, как они представлены в исторической науке, даны некоторые мои комментарии, отмечающие явные противоречия и нестыковки в этих фактах, а также представлена реконструкция некоторых персонажей, то, кем они были на самом деле. Последнее – мое личное мнение, которое, впрочем, удивительным образом совпадает со свидетельствами Юрия Васильевича, князя светлого.
Сказание о грозном царе Иване Васильевиче, о царедворце лукавом Борисе Годунове, о расстриге Димитрии-Самозванце и о чудесном спасении Руси промыслом Божиим и стараниями славного рода боярского Захарьиных-Романовых
Довольствуясь ролью летописца честного и беспристрастного, излагаю лишь факты неоспоримые, подкрепленные свидетельствами многими, воздерживаясь от оценок и объяснений поступков людских, которые лишь Господу ведомы. Пусть время расставит все по своим местам, пусть другие, более искушенные, исхитряются в объяснениях, пусть другие, более пытливые, находят в архивах пыльных документы новые, пусть другие, более искусные, расцвечивают историю правдивую красками яркими. Мне же утешением будет то, что служу лишь правде и Земле Русской.
Начертано рукой великого князя Георгия Васильевича в лето Господне семь тысяч сто двадцать пятого года.
[1530 г.]
Ни одного наследника Русь не ждала так долго. Двадцать пять лет великого княжения Василия Ивановича вся держава молила Господа о ниспослании сына государю, великий князь со своей благоверной супругой Еленой, происходившей из славного рода князей Глинских, ездили на богомолья в Ярославль, Вологду, на Белозеро, ходили пешком в Святые Обители и Пустыни, раздавали милостыню богатую, молили со слезами о чадородии, но вотще. И вот, наконец, в полночь августа 25-го, 1530 года, Небеса неслыханными доселе громовыми ударами и непрерывно блиставшими молниями возвестили о рождении в великокняжеской семье сына, встреченного народом Русским с ликованием, заглушавшим громовые раскаты.