— Спасибо, — вспомнил он, пытаясь восстановить дыхание. Его сердце стучало молотом, руки тряслись, но боль в висках определенно уменьшилась.

— Да не парься, — ответил смуглый, вытаскивая из пачки новую сигарету, — Хочешь?

Мэтью слабо покачал головой. Только паршивого курева ему сейчас и не хватало. Он лег обратно на койку и, пользуясь относительным улучшением самочувствия, попытался проанализировать вчерашний день.

А вчерашний ли, пронзила его неожиданная мысль.

— Какое сегодня число? — не вставая, спросил он соседа, надеясь, что его услышат.

— Четвертое, — охотно ответил тот, на всякий случай уточнив, — июня. Пять вечера.

Невероятно. За каких-то несколько часов он успел упиться в хлам, с позором провалить защиту собственной диссертации и оказаться в полицейском отделении. Спасибо, хоть наручники сняли.

Да нет. Кого он обманывает? Удивительное заключалось вовсе не в этом. Каким именно образом рыжеволосая красотка, вскружившая ему голову, сумела СДЕЛАТЬ его пьяным? Вот ведь в чем вопрос. И как ни изгаляйся, как ни выискивай своими академическими мозгами рационального объяснения, не было его. Нет такого гипноза, под которым можно заставить человека выпить ведро водки, а он и не вспомнит. Ерунда все это. Да и вообще, не поддающийся он гипнозу человек — давно уже выяснилось.

И еще. Была у Мэтью одна особенная черта, из-за которой он даже подумывал, а не пойти ли ему работать в полицию. Каким-то удивительным образом Мэтью всегда распознавал с какой стороны правда, а с какой ложь. Будто бы чья-то невидимая рука наставляла его на верный путь, а то и зажигала лампочку над нужным поворотом. Полезное, надо сказать качество, но иногда доводящее до безумия. Вот и сейчас, как ни старался он, как ни придумывал для себя родное, логичное, в голову все время лезла эта чертова расстегнутая не застегнутая булавка и жирная капля крови на подушечке пальца…

— Тебя как звать-то, академик?

Вот теперь он точно был рад зычному голосу соседа, потому что еще немного, и его чутье завело бы его в совсем опасную сторону, где никакая логика не работает вовсе.

— Мэтью, — отозвался он почти благодарно.

— Америкос? Неплохо по-русски базаришь. Меня Валера звать.

Он попробовал подняться и обнаружил, что голова уже почти не кружится. Стараясь двигаться аккуратно и медленно, осторожно сел, облокотившись на стену спиной.

— Я бы сказал, приятно познакомиться, Валера, но в таких обстоятельствах ничего приятного быть не может.

— Да ладно тебе, чего в жизни не бывает, — сосед пренебрежительно махнул рукой. — А ты че, реально, профессор? Я слышал, мусора с тебя ржали. Говорили, ты пол-МГУ разнес.

Мэтью закрыл глаза.

— Это они преувеличивают. Только свою карьеру.

Диссертацию ему, вероятно, еще позволят защитить — никому не хочется вешать на себя несостоявшегося докторанта, а вот о контракте можно теперь смело забыть. Нехилая расплата за мимолетное увлечение.

— Ужин.

Без каких-либо интонаций в голосе тетка в серой форме провезла по коридору тележку, заставленную подносами, и поставила один из них на подоконник окошка его камеры. Мэтью разглядел три закрытых пластиковых контейнера разных размеров. От запаха казенной еды тошнота вернулась сразу и без компромиссов.

— Заберите… — слабо попросил он, но тетка уже ушла.

Застонав, Мэтью повалился на кровать.

— Если можешь встать, тащи свой поднос сюда, — посоветовал сосед. — Мне б три таких…

Мэтью встал и даже успел сделать пару шагов, прежде чем отвратительный запах встал колом у него в горле, и его вывернуло в железную раковину в углу камеры. Хорошо хоть, не на пол.

— Мэтью Бёрнс?

Он медленно поднял голову и мутным взглядом посмотрел в сторону двери. За решеткой стоял толстый полицейский с бланком в руке.

— Вам уже лучше?

Если бы он мог, он рассмеялся бы. Шатаясь, Мэтью оторвался от раковины и, держась за стенку, дополз до кровати. Сел, прислушался к себе и вдруг понял, что ему вдруг, действительно, немного похорошело. Неуверенно, он кивнул.

— Вас вызывают в допросную. Парочка формальностей, и будете свободны.

Перегнувшись через койку, Валера наставительно зашептал — тихо, как ему казалось, наверное.

— Никаких допросов без адвоката, чувак.

Полицейский вздохнул.

— Вот чего ты мутишь воду, Юсупов? Человек выпил и побуянил. Не за рулем, не под наркотой. Какой на хер адвокат?

Валера знающе погрозил полицейскому пальцем.

— Ага, а в допросную тогда зачем? Кому-то скучно стало? Не слушай его, чувак, требуй адвоката.

По большому счету, Мэтью было глубоко наплевать, что с ним собираются сделать. Хоть на костре пускай жгут, вместе с портфелем. Он было отмахнулся от непомерно заботливого соседа — мол, все нормально, как-нибудь сам справлюсь — как вдруг, где-то в глубине души зазвенел хорошо знакомый колокольчик. Тоненько так, осторожно зазвенел — будто давая понять, что может и ошибается он, звоночек этот, может и нет там ничего, однако ж проверить имеет смысл. С полминуты Мэтью решал, прислушаться ему, или гори оно все синим огнем. И наконец, извиняющимся голосом попросил.