Это точно, мать их так, олени?!

Провисев в воздухе ещё несколько минут я, наконец, переварил произошедшее и зарёкся когда-либо соваться к неизвестным существам. А к этим лазурным оленям – тем более. Разве что только когда научусь плевками дырявить скалы...

Везение? Да, оно есть у меня. Но будет ли мне всегда так везти?

– … ни единого символа. Так что, Велья, из известных языков ему ни один не ясен. – Агнесса, сложив руки в замок и подперев подбородок, сидела за небольшим столом, пока Велья, пожилая знахарка, сновала вокруг двустороннего книжного шкафа. – Но парень, на первый взгляд, смышлёный, хоть и странный. Скорее всего полукровка или сбежавшая жертва какого-нибудь чародея…

– Подробности, дочка, подробности. Почему ты так решила? – Тихий голос знахарки напоминал шелест листвы и вроде как был слышен едва-едва, но в то же время необычайно отчётливо. Если Велья обращалась к кому-то, то этот человек просто не мог её не услышать. Агнесса прикрыла глаза и, втянув носом пахнущий травами воздух, ответила.

– Внешне он очень молод, но ведёт себя совсем не так, как парни его возраста. Не говорит, не ищет, чем бы себя занять… Вчера, после ужина, он просто поклонился и ушёл спать в выделенную ему комнату. Утром же, как моя дочурка сказала, он не спал. Сидел и… может, Мелли показалось, но он отращивал большой палец на руке. Потом… - Взгляд Агнессы остекленел – она с головой погрузилась в воспоминания, переживая их вновь.
– … за завтраком, он быстро поел, попрощался с Киром и девочками, после чего просто замер. Он не реагировал ни на что, пока я не позвала его по имени. И в Алфавите Народов, как я уже говорила, он не узнал ни единого символа. Потом я описала его обязанности, как молодого холостого мужчины, проживающего в деревне, и он… Велья, он просто взял и ушёл на охоту! С пустыми руками! Нет, я понимаю, что у него артефактные кольца с заключенным в них кинжалом и одеждой, но хоть что-то он должен был с собой взять! Лук, арбалет, копье, на худой конец…!

– Тише, деточка, тише. Успокойся. – Старуха улыбнулась, продемонстрировав ряды ровных белоснежных зубов. – Да, он странный, но зла не желает, верно?

– Кто его знает… - Агнесса уткнулась лицом в ладони и задрожала. Голос её теперь звучал хрипло и очень печально. – Почему Кир предложил ему жить в нашем доме? Мы ведь могли просто отплатить за спасение серебром, благо, нам удалось кое-чего накопить. Почему он всем походит на своего отца?! Почему мы должны рисковать?!

– Он глава семьи, Агни, и не тебе его судить. И я не могу сказать, что он плохо исполняет свои обязанности. Твой сын… он храбрый, честолюбивый, упрямый… С ним ваш род не угаснет. Но если ты пойдёшь против его воли – он сломается. Это только внешне он словно несгибаемый стальной стержень. Внутри же… Ему ведь девятнадцать, верно?

– Да… - Выдохнула Агнесса, принявшись утирать слёзы.

– И он всё равно несёт на себе это бремя. С пятнадцати лет, дочка, с пятнадцати лет. Я не могу указывать тебе, как себя вести, но как мать… Продолжай его поддерживать. И не беспокойся. Всё будет хорошо.

Старушка аккуратно положила на стол толстый талмуд и, в два шага приблизившись к женщине, крепко её обняла.

Спустя четверть часа, когда рыдания стихли, знахарка отпрянула и, погладив женщину по длинным шелковистым волосам, продолжила.

– Завтра, а лучше даже сегодня, приведи вашего постояльца ко мне. Я попытаюсь обучить его с помощью Книги Мыслей. Она хоть и стара, но хотя бы основы языка за пару месяцев заложить получится. По крайней мере, я на это надеюсь. – Агнесса подняла покрасневшие глаза на старушку и улыбнулась благодарно. Велья – одна из немногих, кто поддерживал лишившуюся мужа женщину и её детей на протяжении пяти трудных лет. Агнесса как могла выражала свою благодарность, помогая старой знахарке с хозяйством, но всё равно чувствовала: этого мало.

– Спасибо, Велья. Словами нельзя описать, как я благодарна за твою помощь. Ты очень многое для нас делаешь…

– Не за что, дочка, не за что. В конце концов, когда-нибудь Мелли унаследует моё дело. И… - Старуха замолчала, но мысль была столь сильной, что лишь полностью доверившаяся знахарке Агнесса не услышала её.

«Станет ведьмой!».

Примерно в десятке километров от деревни я принял вид человека и принялся мастерить своеобразные носилки, на которые можно было бы водрузить пару добытых у озера оленьих туш. Конкретно эти экземпляры весили примерно по полтораста килограмм каждый, так что работа предстояла кропотливая… Впрочем, мне хватит и того что носилки протянут до ворот дома Кира…

… однако ни спустя пятнадцать, ни спустя тридцать минут я так и не смог получить даже мало-мальски приемлемого результата. Всё упиралось в отсутствие верёвки, без которой даже соединить проклятые палки было нереально. В конечном итоге я просто плюнул на всё и, схватив туши за задние лапы, поволок их к деревне. Человек не сможет волоком дотащить триста килограмм мяса, костей и потрохов? Наверное, нет. Однако я-то даже через шестиметровую стену перепрыгнул не далее, как два-три часа назад, так что вряд ли кто-то сильно удивится. Но для завтрашнего похода всё-таки надо будет раздобыть верёвку. Просто чтобы не сильно выбиваться из толпы…

– Э-эй! Сова, открывай! Медведь пришёл! – Заорал я, тарабаня свободной рукой по воротам. В одной я ещё сжимал копыто оленя, в то время как второго пришлось бросить. Не всей тушей же в дверь барабанить… хотя выглядело бы, конечно, феерично.

– Луа! Дора фарта! – Рассерженный вопль и промелькнувшая голова немолодого усатого мужчины ознаменовали новую эру… говоря проще, моё прибытие часовые прошляпили, и, похоже, проспали, за что несчастных теперь отчитывал услышавший мои призывы открыть ворота глава караула. Как жаль, что стоял я прямо под стеной и не мог видеть, как именно происходит процесс наказания – крики, стук и подозрительно напоминающие удары ремнём хлопки из-за стен доносились почти десять минут. Но у всего есть конец, и экзекуция не исключение.