— Ты щебечешь всю эту свою байду, потому что боишься, что я нажму или тебе наоборот неймётся?

— Кончай сопли пережёвывать — жми.

— Ну ладно, сам напросился…

И вот, ровно перед тем, как Славик исполнил его «требование», этот, запертый в клетку увалень, сначала рухнул как подкошенный (то есть, пуля пролетела совершенно зря), потом, странным образом оказался внутри Людмилы. То есть не сам он оказался, а наверно тот демон, который в нём сидит. Если, конечно, этот демон там всего один.

В общем, все бесы, которые были внутри этого запертого лунатика-людоеда, переметнулись в Люду, она порвала решётку, словно паутину и набросилась на Славика.

9

Славик, конечно, должен был выстрелить теперь уже в неё, но… Откуда он мог знать, что Люда действительно инфицирована? Да, она ему про это говорила, но он думал, что она его разыгрывает.

Ну, он предполагал, что она подошла к нему и раскрыла губы, чтобы поцеловать. А не для того, чтобы укусить. То есть, перед тем как она его укусила, он даже поговорить с ней о чём-то попытался…

— Ты что, обалдела?

— Ничего не говори, — прошептала та и подсунулась к нему ещё ближе.

— Нет, давай лучше всё-таки поговорим, как мы будем убивать всех этих зомби!

— А зачем? — нежно произнесла ему она, — ты же с ними всё равно ничего не сделаешь… Всё прошло, Славонька… Всё закончено.

— Просто их мозги настолько сильно переполнены выпитыми снами пойманных жертв, — попытался объяснить ей этот разгорячённый Славик, даже не подозревающий о том, для чего она в действительности к нему подошла, — что башка даже не простреливается! Из неё только течёт какая-то зелёная гадость и всё! Как там у тебя на этаже, помнишь?

— А как же ты тогда собираешься их убивать?

— Надо просто запретить этим гадам есть!.. В общем, у меня ещё одна идея нарисовалась… Сейчас расскажу!

— Есть?… — ещё нежнее промурлыкала та. — Запретить есть? Ну, давай, попробуй мне? Запрети? Прямо вот сейчас!

— Что?…

Но было уже слишком поздно — продолжать с ней о чём-либо разговаривать.

10

После того, как всё закончилось (Люда сидела на карачках и выблёвывала из себя всю эту гадость, Славик — лежал с прокусанным горлом), зомби медленно поднимался на ноги и чертыхался: «Не понимает, болван, что я уже съел все его сны, сейчас нахожусь от этого под кайфом… И какая на хрен разница, высший я или низший?! Если сны все его грёбаные сожрать, то, чтобы заговорить как попугайчик, необязательно быть самым высшим».

Люде очень хотелось бы заткнуть ему варежку, но сильно мешал рвотный рефлекс.

— Зря ты, между прочим, сблёвываешь! Красная жижа потом перекрасится в зелёный цвет… Помнишь, как у того засранца, у вас на пятнадцатом этаже? Ну, того, которого ты ещё шваброй всё время отталкивала. Ты можешь стать высшей! Приобрести космические вселенские знания. Подумай хорошенько над тем, что я тебе…

Люда не выдержала — слушать его противный, скрипучий как пенопласт, голосишко.

— Отмороженные мозги, бля, а не космическое сознание! — кряхтела она, едва ей хватало сил между сблёвываниями. — Почему ты не на меня напал, а именно на него?!

— Ты же сама ему сказала, что ты инфицированная, — пожал тот плечами, подойдя к окну.

— И что, ты поверил? Ты сам болван… Чёртова, идиотская дубина…

— Ну, я же не могу тебя проверить? На это нужно время. Если со временем ты умрёшь, а потом «воскреснешь», то всё правильно: ты зомби. На тебя нападут «высшие», которых положили ментяры, вызванные твоим дурацким смартфоном, они оторвут твою бестолковку…

— Дай мой смартфон немедленно… — хотела она влезть в окно, но, странным образом, решётка была восстановлена, да и дверь в барак — деревянная заменена на металлическую.

— Да плюнь ты на свой никчёмный совочек из песочницы! Если ты не зомби, то живи и наслаждайся: ты будешь первая в нашей новой зарождающейся вселенной! Неужели тебе это не вставляет? Ведь ты же хотела погулять по пустынным улочкам?… А знаешь, что? Попробуй, залезь на какую-нибудь высотку, спрыгни… И ты узнаешь, что это не лажа: ты полетишь. Не упадёшь и разобьёшься, а так прекрасно полетишь, как во сне ты всегда парила. А я буду снимать тебя на смартфон, как ты витаешь в облаках! То есть, тебе уже не понадобится эта никчёмная летающая тарелка — ты сама сможешь летать… Да вы и вдвоём запросто бы покуролесили, если бы не были такими злобными хапугами. Вы могли бы полетать, взявшись за руки. Ведь от вас — что требовалось? Самая малость: рассчитаться за те идиотские жалкие пульки перед оружейником. Отдать ему несколько часов вашего сна. Вернее, не «вашего», а твоего. Потому, что он у тебя требовал.

— Достал, гад! — через силу поднялась она на ноги, подошла к Славику и разжала его пальцы, сжимавшие рукоять. — Сейчас ты у меня сам полетаешь…

— Ну, я же говорю, что она злобная и наглая… Эй, вы! — запищал он, глядя куда-то в потолок. — А ну-ка немедленно её разбудите! Я сожрал все сны этой потаскушки и её сопляка! В меня нельзя шмалять.

11

Теперь Люда стояла не возле барака, окружённого ходячими обезглавленными трупами, которые поотрывали головы от «низших», не могущих подняться на ноги, так как «высшие» выпили все их сны, подобно пауку, который выпивает муху, а где-то посреди пяти- или десятиполосной автострады, и нажимала на курок. Она точно не могла определить количество дорожных полос, так как вокруг было темно и мимо проносились только фары.