Вместе с тем читателю внушается уверенность, что в процессе познания идет постоянное приближение к абсолютным истинам. Тут сразу же возникает ряд других вопросов: что такое абсолютные истины? Где уверенность, что человек приближается к этим абсолютным истинам, а не удаляется от них? Какая из философских (научных) истин (двух или многих) ближе к абсолютной истине? Где гарантия, что философская (научная) истина вообще верна, а не является обманом (ложью) или самообманом (заблуждением)? И т. д.

В приведенном выше отрывке дается также понимание философии как «учения о цельном мировоззрении» (ссылка на С. Л. Франка, П. А. Флоренского и т. д.). Но тут же возникает наивно-детский вопрос: является ли цельность мировоззрения гарантией того, что носитель такого мировоззрения обладает истиной или, по крайней мере, движется в ее направлении? Если окунуться в философскую литературу, то понимаешь, что каждый профессиональный философ считает своим долгом подчеркнуть, что его мировоззрение является цельным [7] . Но при этом большая часть профессиональных философов спорят друг с другом до хрипоты. Каждый такой философ полагает, что именно его мировоззрение является не только цельным, но и единственно истинным. А у внешних наблюдателей создается вполне оправданное впечатление, что существует бесконечное количество цельных мировоззрений, при этом ни одно из них не обладает правдой (истиной). А если это так, то стоит ли тратить время и жизнь на изучение разного рода философских теорий или изобретать новые? Здравый смысл подсказывает многим людям: нет, не стоит.

Большинство современных философов (в том числе тех, которые называют себя «философами истории») в своих интеллектуальных построениях обычно ссылаются на философов древности – Платона, Аристотеля, Сократа и других как на «авторитеты высшей инстанции». Мое отношение к древней (особенно античной) философии несколько другое, нежели к философии современной. Дело в том, что мыслители Древнего мира жили и творили до Рождества Христова. Они остро тосковали по истине, они напряженно ее искали. Познавательная деятельность – инстинкт, чувство, закладываемое Богом в каждого человека при его рождении. У философов древности это чувство было особенно обостренным. Они не довольствовались знаниями лишь отдельных элементов окружающего материального мира и отдельных сторон общественной жизни. Они хотели сразу же прорваться на самый верх – к абсолютной истине. Нередко они ее обозначали словом с заглавной буквы – Истина [8] . И в те давние времена философских школ и течений было много, все они, каждое по-своему, обладали «цельным мировоззрением», но никто не верил в открываемые ими «истины». Люди устали и разуверились в том, что истина вообще существует.

Две тысячи лет к людям пришел Бог в виде вочеловечившегося Иисуса Христа. Все мы помним из Евангелия от Иоанна сцену допроса Иисуса Христа римским прокуратором Понтием Пилатом. «Пилат сказал Ему: итак Ты Царь? Иисус отвечал: ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего» (Ин. 18, 37). Вслед за этим следует Иисусу риторический вопрос Понтия Пилата: «Что есть истина?» Пилат являет собой яркий пример римлянина, утратившего веру в существование истины. Отсюда его равнодушие, цинизм, лицемерие и безразличие ко всем, в том числе к Христу, стоящему перед ним. Это следует из следующих строк: «И, сказав это, опять вышел к иудеям» (Ин. 18, 38). Видно, что прокуратору был неинтересен ответ Христа. В свою очередь, Спаситель прекрасно чувствовал безразличие римского чиновника, почему и ответил молчанием на его вопрос.

А между тем в Священном Писании, и особенно в Евангелии, есть много ответов на вопрос «Что есть истина?». В том же Евангелии от Иоанна Господь Иисус Христос сказал о Себе: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14, 6). В Псалтири не раз говорится о Божественной Истине, на которую может при всех обстоятельствах полагаться верующий, и в этом – основа его спасения (Пс. 35, 6; 39, 11; 90, 4). О Божественной Истине говорили и ветхозаветные пророки. Например, Иеремия: «Господь Бог есть истина» (Иер. 10, 10).

Контуры Истины начали прорисовываться еще в древнем Израиле, который стал поклоняться Единому Богу. В явном виде Истина явилась людям 2000 лет назад, когда Бог вочеловечился и Христос на протяжении трех с половиной лет проповедовал людям. После этого философия с ее сомнительными истинами людям уже стала не нужна. Ее место заняло христианство, в том числе как «цельное мировоззрение», источником которого был Бог как Истина. Мировоззрение было действительно «цельным», поскольку определялось высшей целью человека. Такой целью стало приближение к Богу, соединение с Ним.

Более тысячи лет человечество благополучно обходилось без философских мудростей, поскольку люди и умственно (постигая Священное Писание и творения святых отцов), и практически (через христианскую аскетику и церковную жизнь с ее таинствами) приближались к Богу, а стало быть, и к Истине.

И лишь когда христианство стало ослабевать (что, в частности, проявилось в отпадении от Церкви ее западной части в виде католицизма; оно окончательно было зафиксировано в 1054 году), началось возрождение философии. Враг рода человеческого очень активно использовал любовь людей к «человеческим мудрованиям» для того, чтобы отвращать их от Церкви и Христа. Сначала философия представляла собой причудливую смесь христианского мировоззрения и различных человеческих мудрований, а в ХХ веке уже обходилась почти исключительно только вторым [9] . Заканчивая мой небольшой экскурс в тему философии, хотел бы привести слова известного старца ХХ века игумена Никона (Воробьева; 1894–1963). В молодости он увлекался разными науками и философскими учениями, а в конце жизни пришел к следующему выводу: «Философия – история человеческих заблуждений».

Столь пространное отступление мне пришлось сделать для того, чтобы объяснить, что словосочетание «философия истории» вызывает некоторое смущение, поскольку объяснение истории с помощью различных философских «мудрований» не приведет нас к истине. Учитывая, что термин «историософия» стал синонимом «философии истории», он также не вполне приемлем. Как отмечает Ярослав Бутаков в статье «Историософия», определение историософии как философии истории не очень корректно. Правильнее было бы говорить, что историософия – мудрование по поводу, или на основе истории [10] . Трудно с этим не согласиться. Нам нужно не мудрование по поводу истории, а Истина истории.