Славный твой дед Ногой потеснил кытаев, правил на всем Тянь-Шане. Подчинялись ему Кашгар и Карашаар. На берегу далекого озера Лоб-Нора ставку имел Ногой. Все мы тогда, кыргызы, в правителях ходили. Но Эсен-хан, правитель могучего Кытая, послал против кыргызов огромное войско в пять миллионов воинов. И они разорили страну Ногоя. Жили мы беззаботно и вот превратились в беспомощных рабов. Много кыргызов погибло. Погиб и твой дед. Его сыновей и весь народ кыргызский развеяли кытаи по свету, чтобы впредь кыргызам не объединиться. А были мы свободным народом – никому не подчинялись!

– Почему же сейчас мы терпим, когда калмаки наш скот угоняют? – запальчиво вскрикнул Манас. От охватившего его гнева зрачки темных глаз вновь заполыхали мрачным огнем.

Напуганный внезапной вспышкой сына, несчастный отец сурово проговорил:

– Манас, своим поведением ты снискал себе славу бесноватого, одержимого. Ты не умеешь сдерживать себя, выказывать уважение другим. Я боюсь, что Небо покарает тебя, сынок! Как мы без тебя останемся? Ведь мать в тебе души не чает, не надышится на тебя. Пожалей своих старых родителей, жеребенок.

Джакып закрыл лицо руками и сидел, горестно размышляя.

– Апа [8] , расскажите сказку про меня, – попросил Манас. Уложенный в постель раньше обычного, мальчик никак не мог заснуть и беспрестанно ворочался под одеялом.

– Я тебе, миленький, столько уже раз рассказывала. Не устал слушать? – отозвалась Чыйырды, занятая вышивкой затейливых узоров шелковой нитью на кожаных штанах сына.

– Еще только один раз, – взмолился мальчик. – Завтра отец отвезет меня в горы к одному богатому человеку. Я там буду ягнят пасти. Отец сказал, что за хорошую работу богач обещал скотом расплатиться. Я уже достаточно большой, чтобы вам помогать.

Чыйырды неспешно начала свой рассказ, а воображение ребенка рисовало яркие картины.

Вот его несчастный атаке, горестно взывающий к Небу, рыдающий о бесплодии жен. «Все будет хорошо!» – отвечает ему Небо тихим голосом.

А вот чудесный сон его матери. Явился к ней седобородый старик, посланник Аллаха, и сообщил, что Всевышний сжалился над слезами Чыйырды и Джакыпа. Вручил старик ей огромное белое яблоко и попросил съесть его. Яблоко оказалось слаще меда и заполнило собой весь живот женщины. Выполз из нее, шипя, гигантский дракон в семьдесят метров длиною. А Чыйырды сама великаншей стала. Оседлала вместо коня того дракона, а он вдохнул и втянул в себя весь мир.

И отцу его, Джакыпу, сон снится. Сокол с золотым оперением, стальными когтями и клювом прилетел к нему. Стал Джакып кормить птицу лунным светом, свитую из серебра веревку на нее надел. На шест посадил сокола. От его грозного вида другие птицы не смеют по небу лететь, звери от страха по норам попрятались.

Вот собрались на совет старейшины, чтобы истолковать вещие сны Джакыпа и Чыйырды. «Родится сын!» – твердят одни аксакалы. «Он будет править миром!» – предвещают другие.

Вот Чыйырды, увидевшая вещий сон, молит Джакыпа зарезать сорок лошадей. Тот в гневе – да мало ли что там аксакалы нагадали! Может, сын и не родится, зачем же попусту забивать столько кобылиц? Скот же большим трудом наживается. Рассерженный Джакып выходит из юрты и в ночной тишине слышит голос: «Атаке, зачем вы мою мать расстраиваете? Не печальтесь из-за добра, богатства всего света найдете!»

Вот казашка Канымджан ругает бая Джакыпа за пропажу своего сына Мендибая. Бай забыл привязать своего коня Туучунака, и тот убежал. Мальчик отправился на поиски коня – и не вернулся.

Отправляется бай Джакып на розыски мальчика. Ищет его всюду, зовет: «Мендибай!» Клянет своего коня за крутой норов. Вдруг видит – на островке посреди реки пасется его Туучунак! Мальчика рядом нет, а конь покрыт шкурой белого тигра. Сжалось сердце Джакыпа – не разодрал ли тигр сорванца? И где тот человек, что тигра убил?

Вот из леса выходит невредимый Мендибай, с улыбкой на лице. Рассказывает Джакыпу удивительную историю. Бежал он за Туучунаком долго и уже отчаялся поймать его, как выбежали вдруг из-за горы сорок мальчиков и тоже припустили за конем. Туучунак добежал до леса и хотел скрыться в нем, но вдруг из зарослей выскочил белый тигр и бросился на Туучунака. Норовистый конь лягнул зверя копытом, а тут и один из мальчиков подскочил – огрел тигра палицей по голове. Хищник издал оглушающий рык и повалился замертво. Сняли мальчики со зверя шкуру и набросили на Туучунака. Подошел к Мендибаю удалец, ударивший тигра, и пригласил его поиграть с ними. А когда прощались, сказал тот мальчик Мендибаю: «Бедняга мой отец, бай Джакып, совсем извелся от горя. По ребенку горюет. Пока к нему не приду, не успокоится».

Манас, слушая нескончаемый рассказ матери, в который раз попытался напрячь свою память – есть что-то заветное, тайное, известное только ей. Ведь если правда все то, что рассказывает ему мать, то он, Манас, – не случайно появился на свет. Его рождение было угодно Богу небес! Схватки у Чыйырды длились восемь дней. Разве такое бывает? Не хотел Манас выходить на свет божий. Женщины, помогавшие при родах, так устали, что руки им свело. Чыйырды, державшаяся за специально для этого случая установленный посередине юрты золотой кол, так измучилась, что едва сознание не потеряла. И только когда в юрту влетела божественная Умай-эне [9] и стала выталкивать дитя, приговаривая: «Твоя доля в бренном мире», – вышел из чрева Манас.