— Не знаю, — устало выдохнул он. — Не знаю… ничего уже не понимаю…

— Все равно скажи, — как можно мягче попросила Гончая. — Ты ведь для этого пришел? Что тебя гложет?

Стрегон прерывисто вздохнул и неожиданно почувствовал, как внутри взволнованно шевельнулся волк, но вместе с тем почему-то прекратил рваться. Почему-то застыл, больше не делая попыток причинить боль. Только таращил изнутри крупные желтые глаза, беспокойно царапал душу когтистой лапой и тяжело дышал, впервые за пять лет отчетливо поняв, что не может обойтись без человека.

— Я… честно говоря, не знаю, с чего начать, — признался Стрегон и тут же ощутил требовательный толчок изнутри. — Так много всего… так смутно… неопределенно…

— Ты помнишь инициацию? — осторожно уточнила Белка.

— Нет. Вернее, не всю.

— А что именно помнишь?

Волк вдруг отступил, окончательно успокоившись, и Стрегон принял это за добрый знак.

— Я помню боль, — послушно припомнил перевертыш свои первые впечатления от ритуала. — Яркий свет. Страх.

— Чего ты боялся?

— Не знаю. Мне показалось, я умер… а потом почему-то снова воскрес.

— Хорошо, — беззвучно прошептала Гончая. — Хорошо, что только это.

— Еще я помню крик, — снова вздохнул Стрегон, и она едва заметно вздрогнула. — А за ним — боль, будто меня ударили в самое сердце. И пустоту внутри… огонь… снова боль, словно там все оказалось выжжено дотла… хотя снаружи вроде бы шел настоящий ливень.

Белка вздрогнула во второй раз.

— А потом? — спросила едва слышно, будто боясь услышать ответ, но перевертыш лишь покачал головой.

— Это все, Бел. Потом я очнулся в своем новом доме самим собой и услышал, как Шир сказал, что я теперь в стае. Что со мной было? — не поднимая глаз, спросил Стрегон. — Я действительно умирал?

— Тебе лучше не знать.

— Но я хочу знать, Бел.

— Не стоит, — тяжело вздохнула Гончая. — Это совсем не то знание, от которого тебе станет легче.

Стрегон кивнул. Волк внутри его тоскливо завыл и отвернулся, чувствуя себя отверженным.

— Мне уйти? — равнодушно спросил он, потеряв всякий интерес к разговору.

— Зачем?

— Так… просто показалось, ты не хочешь меня видеть.

— Вовсе нет.

— Тогда почему ты отказываешься говорить? Что вы с Широм скрываете? Почему никто не может объяснить, что со мной происходит?

Гончая вздрогнула в третий раз и собралась было ответить, что ничего такого не имела в виду, но Стрегон внезапно поднял голову, и в его неуловимо пожелтевших глазах мелькнула такая боль, такое неподдельное отчаяние… их общая боль и самая настоящая мука, что у нее сжалось сердце.

— Стрегон…

— Скажи, Бел, — сухо повторил полуэльф, неотрывно глядя на нее вместе с тихо заскулившим волком. Впервые за пять лет — вместе с ним. Двое как единое целое, потому что вдруг оказалось, что боль умеет роднить не хуже, чем любовь. — Ты ведь обещала, что не солжешь своей стае. Разве я недостоин правды?

Гончая обреченно опустила плечи, но охотник был прав и абсолютно справедливо требовал сейчас ответов.

— Твоя инициация была трудной, — наконец выдохнула она. — Ты действительно был на грани.

Стрегон не пошевелился.

— Никто не ожидал от тебя такой прыти, — глухо уронила Белка, неотрывно глядя на небеса. — Никто не думал, что ты перекинешься так быстро и полно. И никто не предполагал, что волк в тебе будет так силен. Это кровь, наверное, сказалась. Она сделала тебя сильнее, проворнее и устойчивее к нашему воздействию. Но одновременно с этим сделала вас обоих слабее поодиночке. Точнее, сделала слабым тебя-человека. Тогда как ты-волк, наоборот, получил невиданную мощь.

Стрегон медленно прикрыл глаза:

— Я кого-то убил?

— Нет, — ровно отозвалась Гончая.

— Но попытался?

Она мгновение колебалась, но потом все-таки кивнула:

— Порой у новообращенных случаются конфузы. Но мы помним об этом, готовимся, стараемся предугадать, поэтому специально выводим посторонних из зала и отходим подальше сами.

— Кто это был? — нетерпеливо перебил ее Стрегон.

— Один из тех, кого ты знаешь, — уклончиво ответила Белка.

— Лорд Таррэн? Владыки? Старшие?

— Это уже не важно. Тебя никто не винит.