– Сучка!– Он смял ладонью ягодицу, сильно шлёпнул по ней, вырвав мой вскрик, и тут же ввёл палец мне в лоно. От неожиданности я замерла, но тут же начал брыкаться, пытаясь вырваться из захвата, но у меня не было шансов: крепко зафиксировав мои бёдра рукой, второй схватил за волосы и вздёрнул мою голову вверх, так что я захрипела.

– Будешь вырываться – убью!– Припечатал он, и по клокотавшей в его тоне ярости и дураку было бы понятно – не шутит. Замерев, я сжала зубы: только бы не взвыть в голос, только бы удержаться! Тело расслабила, и оно обмякло под ним. Поняв, что сопротивляться я больше не собираюсь, он в который раз уже швырнул мою голову в подушку. Только в этот раз я её не подняла. Вернувшись к прерванному занятию, он начал ритмично вводить в моё лоно палец и тело откликнулось! Конечно, ведь моей волчице было плевать на душевные терзания человеческой стороны, она рвалась навстречу своему самцу, своей паре, скреблась изнутри так, что казалось на коже выступят кровавые царапины.

– Шлюха, какая же оказывается ты шлюха!– Прорычал сзади Максим и отпустив на несколько мгновений мои бёдра, видимо для того чтобы освободиться от штанов, он не церемонясь, зарычав зверем, одним рывком вошёл в меня. Крик я не смогла сдержать – боль пронзила лоно, но он никак не отреагировал, продолжая поступательно двигать бёдрами, входя так же глубоко.

– Давай же кричи! Как настоящая продажная тварь тут же увлажнилась для меня! Или ты так же увлажняешься, течёшь для всех? А, Лия?– Сильно обхватив бёдра руками, рывком ударил бёдрами, но в этот раз я закусив губу не издала ни звука, только ощущая солоноватый привкус крови.– Где же я так согрешил? Моя мать была шлюхой, но Создатели мне послали такую же пару! А, Лия?– И опять удар бёдрами. Рыча он стал двигаться быстрее и я тихо поскуливая в подушку еле сдерживала слёзы от его движений, от его слов – всё смешалось в ужасном коктейле боли физической и душевной. От бушевавших внутри эмоций, мысли путались, сталкиваясь, не успевая оформляться, тут же заменялись новыми. Стиснула зубами край подушки, едва сдерживая рвотные позывы. В какой-то момент Максим задвигался так яростно, что казалось моё тело не выдержит, но зарычав он резко наклонившись, обхватил моё горло ладонью и подтянув вверх сомкнул зубы на моём теле, между шеёй и плечом: что-то хрустнуло и проскользнула мысль: «сломал ключицу», больше мыслей не было. Судорожно дёрнувшись от пронзившёй левую сторону плеча боли, открыла рот в немом крике. Казалось, весь плечевой сустав просто выдернули из положенного ему места, и руки больше нет. Вспыхнув, боль огненной лавой растеклась на спину, грудь, сжав сердце в адских тисках, лёгкие суматошно сжались, отказываясь расширяться и втягивать воздух. Сколько длился мой персональный ад – не знаю, но громким набатом в ушах отозвался удар, затем ещё один и пришло осознание – сердце. Моё сердце бьёт колоколом в ушах, принося безумную головную боль. Не осознавая себя, своего тела, упала безвольной, сломанной куклой вниз. Я слышала, но не осознавала звучавшие прямо возле уха слова:

– Ты будешь моей персональной шлюхой! Никогда, никогда ты не узнаешь, что такое быть матерью! Я не дам тебе и шанса этого узнать, а любого, кто окажется рядом с тобою в непозволительной близости, я порву на куски! На тебе моя метка и она будет получше пояса верности, потому что каждому в стае я донесу мысль – не приближаться к тебе! От тебя будут шарахаться как от прокажённой, но ты будешь жить! Жить здесь! И каждый раз послушно раздвигать ноги передо мною! Это единственное для чего ты достойна!

Тишина. Благословенная тишина укрыла меня покрывалом. Никто больше не терзал моё тело, но оно всё равно конвульсивно поддёргивалось. «Я сплю или это беспамятство? Где я? Почему так больно?», левая сторона тела занемела. Я помню по медицинскому колледжу – это признак инсульта. «Но у оборотней не бывает инсультов!», всплывает знание. «Тогда почему так больно?» И воспоминание: «Максим!», всё случившееся обрушивается лавиной на сознание, которое корчиться в муках, пытаясь закрыться, отторгнуть информацию, но стиснув зубы, я вспоминаю – «Этого нельзя забыть! Надо встать! Надо подняться!».

Рывок и я подняла голову – казалось не шея, а тонкая ниточка, поэтому ей так тяжело. Рывок и села, сквозь пелену пытаясь осмотреться: я в своём домике, обнажена. Мысль «почему?», тут же прогнала – не время, сейчас надо встать. Не получилось, тогда ползти! Скатываюсь с дивана и вскрикиваю, тут же взгляд метнулся к левой руке, но нет, на месте и даже видимых ран нет, тогда почему же так больно? На четвереньках доползла до бытовой комнаты и подтянувшись включила кран с холодной водой. Засунув голову под струю, держала некоторое время, пока не почувствовала, что пелена забытья проходит и сознание начинает очищаться.

Конец ознакомительного фрагмента.