— Ты ведь тоже это чувствуешь? — Фей умоляюще посмотрела на неё.

— Что?

— Тревогу. За Мелу.

— Расскажи мне. Что тебя тревожит?

— Она снова получила это дурацкое письмо. Мне не показывала, но я знаю. Она вся светится, ходит довольная… А мне страшно.

— Ох. Это нехорошо. Ты с родителями не говорила? — Рисса ласково взяла девочку за руку.

— Нет. Я не была уверенна, что нужно. А потом увидела, как ты смотришь на неё. Тебе тоже тревожно, да?

Принцесса не стала сдерживать порыв и притянула кузину в свои объятия, стараясь успокоить и поддержать. Эмоции Фей читались, как открытая книга, и в них столько всего было намешано. Но сильнее всего ощущался страх.

— Да, Фей. Очень тревожно. Слушай, у меня к тебе просьба. Мне нужно, чтобы ты помогла достать одно из этих писем. Желательно из последних. Айсар попробует найти, кто это. Сможешь?

— Ох. Хорошо. Если уж твой Айсар…

— И ещё ты должна всё рассказать родителям.

— Она меня убьёт, — девочка горестно вздохнула.

— Но ведь её безопасность важнее?

— Да, конечно.

— Я знала, что могу рассчитывать на тебя. — Рисса погладила тёмную макушку.

— А то. Слушай, я постараюсь достать письмо, пока ты будешь заниматься с мамой, чтобы отдать тебе сегодня. Не уходи, не дождавшись меня. Хорошо? — Феисия явно воспряла духом, получив конкретное задание, позволяющее её чувствовать свою полезность.

— Конечно. Я буду ждать тебя. Удачи.

— Спасибо. Она мне точно пригодится. Особенно, когда Мелора узнает.

И заговорщицы, открыв двери, разошлись каждая в свою сторону.

В отличие от близнецов, тётя в этот день выбрала более щадящий темп, аргументируя это тем, что Рисса и так молодец, многое усвоив за такой короткий период, а ещё намекнув, что на следующее занятие запланировано что-то особенно сложное и важное.

Девушка после медитации училась читать энергетически-эмоциональный фон вещей. У Риссы это уже неплохо получалось с письмами, а теперь она брала в руки разные безделушки, которые приготовила ей Нони, и пыталась прочувствовать. Это невероятно, но у неё получалось. Вещи, оказывается, как душой, обрастали остатками эмоций тех, кто их держал до этого. Получался такой себе вполне ощутимый энергетический след, который можно было осязать. А когда Нони вскользь сообщила, что сама делает это с трудом, то Рисса изумлённо распахнула глаза, понимая, что любимая наставница этим признала её сильнее себя.

Когда они закончили, Айсара ещё не было. Девушка то и дело поглядывала на двери гостиной, в которой они на этот раз занимались.

— Я так понимаю, ты не своего дана ждёшь. Он то двери игнорирует постоянно, — заметила тётя, наблюдая за ней.

— Я жду Фей. Она обещала достать одно из тех писем, что Мелора получила. Айсар сказал, что поможет. Да и я сама ещё хочу попробовать почувствовать что-то. — Рисса посмотрела на нахмурившую брови женщину. — Нони, ты говорила с Кирашем?

— Да. Он не придумал ничего лучше, чем попытаться поговорить с Мелой, спросив про эти письма. Та убедительно заявила, что все уничтожала сразу. И ведь смогла спрятать настоящие эмоции паршивка такая, прекрасно зная, как я распознаю ложь, — раздражённо поведала Нианон. — Как ты догадалась привлечь Феисию?

— Она сама предложила помощь. Девочка тревожится и боится за сестру. Я лишь озвучила ей цель.

— Тревожится говоришь? — поджала губы женщина, затем тяжело вздохнула. — Значит и у неё способности к эмпатии начинают просыпаться. Бедная Фей. Комбинация ожидается тяжёлая.

— Ты о чём? — не удержалась от вопроса Рисса.

— Феисия несколько раз видела призраков.

— И что это значит? — девушка поневоле поёжилась.

— Род Сэйрано в Аданате известен прежде всего тем, что большинство его представителей служат Тёмной. Многие даже избирают путь жречества Богини Смерти. И когда моей девочке исполнится четырнадцать, её основным даром скорее всего окажется некромантия. Я всё ещё надеюсь, что это не так. Но предчувствие говорит о другом. Теперь представь сочетание некромант-эмпат, — грустно вздохнула обеспокоенная мать.

— Честно говоря, не могу, — милая, воздушная Фей и слуга Тёмной, это даже в голове как-то не укладывалось.

Она ещё хотела что-то спросить, но тут дверь приоткрылась и в комнату прошмыгнула та, о ком они только что говорили.

— Рисса, я достала. Но только одно, иначе она быстро заметила бы пропажу, — девочка бросилась к ней, и тут заметила мать, сидевшую в кресле спиной ко входу. — Ой мама. Я думала, ты уже ушла.

— Как видишь нет, — вскинула брови Нианон. Её взгляд остановился на небольшом конверте, в руках дочери. — Может поговоришь со мной? Я хочу знать, что происходит.

— Да, мам. — Феисия явно решилась и, присев в одно из свободных кресел, принялась рассказывать всё сначала. Её голос то и дело срывался, казалось, девочка вот-вот готова расплакаться. — Это началось несколько месяцев назад. У Мелоры на подоконнике появился букет фиалок. А тогда зима была. Она спросила меня, не знаю ли я от кого это. Я, конечно, не знала. Потом ещё один через два дня, на этот раз с коротенькой запиской. Что-то о том, какая она красивая и замечательная. С тех пор такие послания появлялись через каждые пару дней. Мела цветёт, я вижу, что ей очень приятно такое внимание, а я всё никак не могла отделаться от чувства неправильности и тревоги. Я попыталась её вразумить, но она перестала мне рассказывать. Потом, когда вы нас в Сэйраш отправили, это всё прекратилось и я даже обрадовалась. А сегодня, я уверена, снова пришло письмо. Она не говорит. Но я по её глазам поняла. И мне отчего-то так страшно стало. Вот. Рисса сказала рассказать вам с папой. И письмо достать. Я в Мелорину комнату пробралась и её тайник нашла. И теперь она меня точно загрызёт, — последние слова Феисия произносила, горестно вздыхая.