Шрифт:
– Дура! – сердито крикнул Бардаков и хлопнул тяжелой ладонью по столу. – Не можешь раз постараться для семьи!
– Да он приставать начнет…
– Ты потерпи. Легонько пусть, но не так, чтобы… Ну ты понимаешь. «Хи-хи» там, «ме-ме». Он нужен… Или тебе не осточертело жить впроголодь?!
– Мы не живем впроголодь.
– Так будем!
В общем, он ее уговорил.
Наведавшись в кабинет к Кожину и пояснив, что ей и ее непутевому супругу требуется помощь и покровительство, Анна пригласила Кожина к себе на ужин – Бардаков в домашней обстановке, за рюмкой водки собирался сторговаться с первым любовником дорогой женушки. Кожин, к тому времени вдовец, имеющий взрослого сына-студента, согласился наведаться и даже взглядом не показал, что держит в уме старые желания.
Ужин был скромный, сидели втроем – Бардаков, Кожин и Анна, ели, пили, Кожин иногда танцевал с хозяйкой, хозяин хмелел, гость часто курил. На кухне за очередной сигаретой Бардаков попросил помощи и пообещал быть щедрым в благодарности. Хитрый Кожин на все выбубнил только две фразы:
– Понимаю. Надо подумать.
Потом пили еще. У Артема от ощущения неудачи (деньгами этого хрена не купишь!)
разболелась голова, он совсем осовел от выпитого, выпил еще, чтобы совсем отрубиться, и ушел в другую комнату. На диване он провалился в забытье. Он и спал и не спал, слышал где-то там, далеко, может быть, в зале, или во второй спальне, или в своем мозгу, шепот, скрип и утробные, чавкающие звуки:
– Скрип, скрип. Чавк, чавк. Шлеп, шлеп. Повернись на бок. Ногу чуть… Неудобно… У тебя огромный! Забыла?! Чавк, чавк. Шлеп, шлеп…
Утром Артем проснулся от дичайшей головной боли. Была суббота – выходной день. Он долго умывался, с трудом припоминая, чем закончился вчерашний визит Кожина, но так и не мог внятно вспомнить, что было реально, а что пригрезилось… Веселая, даже помолодевшая жена ласково пожурила, сервируя стол к завтраку:
– У-у, пьяница! Вчера отрубился. Мне перед Кожиным было неудобно. Вы не договорили.
– Он пьет как верблюд и не пьянеет.
– Он же мент! Им так положено!.. Пригласил нас сегодня к себе на дачу. Будут шашлык и рыбалка. У него дача на Солнечном озере.
– Уже успел там устроиться! Там у всех шишек дачи. Когда он ушел?
– Ты уснул, он посидел с полчаса, думал, что проснешься, а потом ушел.
– Черт, похмелье дикое. Дай водки.
– А машину кто поведет?
– Ты. Видишь, в каком я состоянии!.. Он к тебе не приставал? Не лапал?
– Я уже не такая привлекательная, как в молодости… Намеки делал прозрачные, но, видимо, так, для приличия…
– Как это? – удивился Бардаков. Как можно делать неприличные намеки, чтобы соблюсти приличия?
– Он, как ты выражаешься, шишка, а мне далеко за, – вдруг со злостью пояснила супруга. Спросила резко, бросив кухонное полотенце на стол: – Можно не углубляться в тему?
Бардаков не поверил ее спектаклю:
– Фигня. Я знаю – ты ему нравишься… Странно, что он не приставал… Я специально уснул…
– Ты специально уснул? – вскинулась Анна негодующе.
– Да. Чтобы вы могли…
– Ну, ты урод полный!
– Мы же заранее договорились, как действовать!
Анна отмахнулась с досадой:
– Я дипломатично уводила разговор на тебя, чтобы не ворошить прошлого… Думала, вы еще поговорите и решите вопрос сами… Без моего участия!
Бардаков зло взвился – неужели ничего не было? Он же все ясно слышал! Неужели все было сном и он принимал желаемое за действительное? Господи! Ему требовалось удержать завод за собой любыми способами и средствами! Любыми!
– В следующий раз уводи так, чтобы он думал, что может с тобой…
– Фу, гадости говоришь.
– А я хочу? Надо! Выкупим завод, по-другому заживем…
– Мы и так живем лучше некуда! – закричала в ответ жена. – Ты что дуреешь? Из-за чего?
– Надо лучше, дорогая супруга. И ты это понимаешь не хуже меня, – спокойным голосом произнес Бардаков…
Дача Кожина находилась далеко за городом, в сосновом бору у прекрасного озера. Живописные берега, песчаные пляжи – эти места давно пришлись по вкусу власть имущим. Дачи не были огорожены каким-то забором, но в народе считались закрытой территорией, и туда старались не заезжать.
Кожин принимал Бардакова и Анну вместе со своим сыном – светловолосым высоким красавцем Станиславом. За шашлыком и выпивкой у бревенчатого коттеджа-теремка время летело незаметно. Потом все вместе, вчетвером, пошли к озеру удить рыбу.
Кожин заметил, что Анну не интересует ловля, и предложил ей насладиться в домике видеофильмом с видами старой Европы под так любимую ею классическую музыку.
Бардаков хмуро следил за поплавком. Иногда следовали ленивые поклевки.
Станислав поймал двух увесистых линей.