А Георгу Люгеру вообще отдавалось на откуп огромное месторождение на границе Европы и Азии, где уже заложили город Медногорск. Только за то, что он там так же поставит патронный завод. Капиталы на который, разумеется, дельцу-конструктору найти самому в Австрии надлежит. Но во всех этих договорах маленькими буквами присутствовала оговорка, в случае форс-мажорных обстоятельств преференции снимаются. Так что — кто пока друг, а кто враг ярко не демонстрировалось. Пусть все по привычке думают, что "вечный враг" — турки.

Ведь и сами "союзники", помимо экономических, зачастую и на военно-политические недружественные шаги решались. Примером служил факт входа в Адриатическое море объединённой эскадры под командованием Сесиля Берна. Набранной из флотов Великобритании, Италии, Австро-Венгрии и Германии. Фактически установившую бессрочную морскую блокаду уже союзника России — Черногории (армия коей осаждала Шкодер). Но вот очень своевременный пролёт над заякоренными броненосцами нашей серебристой "птицы" убедил ВСЕ стороны, что на всякую силу большая сила найтись может.

Медногорск, кстати, мы в этом перелёте так же навестили. До того половив рыбку на Арале — понравилось Государю это занятие. Ибо всем известно, что когда русский Царь удит рыбу — Европа подождёт. Но конечной целью нашего, уже ставшего азиатским, турне явился небольшой лагерь инженеров-гидрологов, геодезистов и прочего бродячего, но умного народа, расположившийся в живописной долине Ерик (Воля — тюрк.) Урал-реки. Потому и будущее рукотворное море, на этом месте посреди Оренбургских степей раскинувшееся, Ириклинским нарекут.

Тут то и закончилась наша затянувшаяся везуха с погодой. Долгое сухое лето закончилось, и зарядил нудный, мелкий уральский дождик. Перекрывший путь и по небу, да и колёсные дороги сделавший малопроходимыми. Но в дождевике, да крепких сапогах изучать округу Царю ничто не мешало. На третий день такой краеведческой деятельности он указал геодезистам на один из холмов и поинтересовался, дойдёт ли вода в ущелье до него? Походил народ с теодолитами и выдал заключение, что даже до высшего стояния воды, её кромка на полкилометра до подножия холма не дойдёт.

И после этого, взял Николай Александрович заступ да лопату и принялся на вершине чавкающую землю рыть. А вечером, вернувшись в лагерь, заявил, что быть в том месте храму Божьему. Через день, по доброй воле на стихийно возникшем воскреснике, котлован пришли копать не только учёный люд полевого лагеря, но и пришедшие за десяток вёрст крестьяне и казаки из села Уральского. И даже к заложенному Царём краеугольному камень Царём приложились. Место это Государь по имени будущего моря нарёк — ИРИЙ, что на древнеславянском — рай значит.

Ни с утилитарной, ни с идеологической точки зрения закладка церкви размерами совсем не с Исакиевский собор не должна впечатлять. Но русский Царь показушности начисто был лишён и этот поступок совершил исключительно по искренней внутренней потребности. Хотя, поделившись планами, довёл до присутствующих, что одновременно с культовым зданием, строить при нём надлежит также больницу и школу церковно-приходскую, пока построят, как раз детки у строителей и заведутся. А уж следом и жильё для них.

Подвести надлежит также дороги, как шоссейные, так и железную, а уж после плотиной реку прудить. Программа лет на 10 упорного труда (без форс-мажора), за этот срок в подлежащей в перспективе затоплению долине надлежит лесопитомник разбить и к началу заполнения водохранилища, окрестную степь максимально облесить. Зеркало рукотворного моря в сочетании с лесопарком обязаны континентальный климат смягчить, но расчёты пусть ученные проводят. Ведь и где в будущем ГРЭС ставить так же им решать — розу ветров изучить времени достаточно.

Всякий долгий путь начинается с первого шага и Император его сделал. Окрестный народ, что пока до морозов на рытье котлована поработает, по окрестным весям да аулам слух разнесёт, что на государевой стройке деньгу сшибить возможно, и потянутся за нелишней копейкой сначала сотни, а затем и тысячи желающих заработать. Не глядя на зиму — ведь войлочная киргизская юрта ни в какой мороз пропасть не даст, а коня в степном краю только у совсем пропащего не найдётся. Так что бут из каменоломни по белому пути и на храм навозят, и под фундаменты собственных домов заготовят.