По дороге домой капитан лайнера 747 говорит по громкой связи: «Добрый вечер, с вами говорит капитан Роджер Роджерс», и во всем салоне, забитом потными бизнесменами, мечтающими о бесплатной выпивке, только я это замечаю…

Вступление к программе Третьего австралийского конвента, посвященного Плоскому миру, апрель 2011 года

Австралийский конвент 2011 года оказался совершенно замечательным. Небольшой, но многолюдный, и очень насыщенный. Он стал стандартом для всех конвентов на тему Плоского мира.

Но я всё еще с удовольствием вспоминаю первый такой конвент, прошедший в (плохо) украшенном магазине в Манчестере в 1995 году. Я смотрел, как фанаты заходили в магазин, видели друг друга и с изумлением понимали, что они не одиноки. Симпатичные были ребята, пили, как регбийная команда, и дрались, как шахматная секция.

Дамы и господа!

Добро пожаловать на Третий австралийский конвент, посвященный Плоскому миру!

Может быть, для некоторых из вас это первый конвент. Насколько мне известно, в Великобритании половина посетителей – новички. Когда в Манчестере в 1996 году проходил самый первый конвент на тему Плоского мира, туда пришла почти тысяча человек, и каждый из них думал, что он будет там один. И все же этот едва оперившийся конвент мог похвастаться несколькими лекциями, пьянством, отличным маскарадом, пьянством, торжественным ужином (там подавали, вероятно, в последний раз в мире, оригинальный английский карри, придуманный в доиммиграционный период. Как известно, он состоит из брюквы, коринки и мочи). И конечно, еще было пьянство. Через три дня люди рыдали, понимая, что пора уезжать, там завязалось множество дружеских отношений, которые сохранились до сих пор – для фэндома это довольно странно.

Посвященные Плоскому миру конвенты (в этом году по всему миру пройдет пять штук) сейчас проводятся в самых больших залах, которые только можно арендовать. В Великобритании и США их посещает примерно по тысяче человек. На первом своем антиподском конвенте в Новой Зеландии я побывал всего через пару лет после своего первого автограф-тура в августе 1990-го и тогда же решил, что буду приезжать почаще.

Издатели так обрадовались, что мне понравилось сидеть в самолете по двадцать четыре часа, что до недавнего времени я приезжал почти каждый год. Довольно часто ко мне присоединялась жена. В какой-то момент, когда я то устраивал большой автограф-тур, то ездил сюда же в отпуск, я купил в Перте штаны, которые нужно было подогнать, и просто забрал их через три месяца во время следующей поездки. Да, я правда люблю путешествовать, особенно с тех пор, как я стал летать первым классом!

Честно говоря, я с удовольствием жду этого конвента и надеюсь, что вы со мной солидарны. Мне приятно поговорить с людьми, от которых меня часто оттаскивают ради всяких официальных мероприятий, но еще приятнее встретить фаната, который знает волшебные слова: «Что бы вы хотели выпить?»

Маленький неловкий момент: мне уже за шестьдесят, и, как я уже сказал, люди будут покупать мне выпивку. С выпивкой есть одна проблема – это ненадолго. Если вы увидите, что я целенаправленно пробираюсь к сортиру, не пытайтесь вступить со мной в разговор, если вы, конечно, хотите дожить до вечера. Однажды, когда я общался с природой, кто-то подсунул под дверь книгу для автографа.

Кстати, об автографах. Пожалуйста, прочитайте официальную инструкцию: подписывать сотни книг очень тяжело, и за многие десятилетия у меня ослабла рука. Но сил, чтобы удержать стакан, мне вполне хватает.

Я действительно очень жду конвента.

С наилучшими пожеланиями,

Терри Пратчетт

Уилтшир, Великобритания

Речь на Нореасконе 2004 года, WorldCon

Я написал всю речь на компьютере, но на самом конвенте она не открылась, поэтому это то, что я запомнил на память. Главное в речах – насмешить аудиторию. После этого она уже в твоих руках.

Меня зовут Терри Пратчетт. Если это вас удивляет, вы еще можете уйти.

Около шести месяцев назад я написал достойный научный трактат, собираясь сегодня прочитать его вам. Но за это время кое-что произошло. Поэтому, раз уж вы все здесь, я расскажу вам о своей операции. Оказалось, что у меня очень высокое давление, а мои таблетки только его повышают. Потом три месяца у меня было очень низкое давление и таблетки, которые не работали. При этом это были самые сильные из существующих бета-блокаторов, а это, братья и сестры, настоящее изобретение дьявола. Как будто на мозг кладут горячую салфетку.

А потом они во всем разобрались и решили, что раз уж среди моих близких нет больных пороком сердца, а у меня низкий уровень холестерина, я не курю, не пью крепкие напитки – ну, не пью много, – не имею лишнего веса и регулярно занимаюсь спортом, естественно, я заполучил какое-то сердечно-сосудистое заболевание. Я пожаловался на это, а они сказали: «Ну, не повезло, но даже в манекен может попасть молния». Они взвесили мой кошелек и нашли его слишком тяжелым для человека моего возраста, и мне пришлось пройти через ангиографию – это когда сердце изучают через пах. Конечно, сердце и пах в некотором роде связаны, но мне показалось, что они избрали слишком длинный путь. Сначала тебе дают что-то, от чего хочется спать, а потом позволяют наблюдать за операцией по телевизору. Они спросили: «Вы предпочитаете какую-то конкретную музыку?» Я ответил: «Ну, я об этом как-то не думал. У вас есть… Джим Стайнман?» «Разумеется», – ответили они, поставили Bat Out of Hell и приступили к работе. Я смотрел, что они делают. На экране было мое сердце. Я почувствовал, что вырубаюсь, и подумал: «Господи, как круто. Последним, что я увижу, будет мое сердце, которое всё еще бьется».

Потом пришлось поставить стенты. Это такие штуки, которые сжимаются. Если у вас проблемы с сердцем, вы наверняка следите за судами по этому вопросу, как и я, но с моими стентами вроде всё нормально.

Это гораздо более серьезная операция. Накануне ты разговариваешь с хирургом, и он говорит: «Совершенно не о чем беспокоиться, это очень просто, на следующий день мы вас уже выпишем, кстати, не подпишете эту бумажку?» – «А что это за бумажка?» – «Это согласие на проведение операции на открытом сердце при необходимости. Между прочим, мой сын очень любит ваши книги». Я сказал: «Если вы хотите и дальше радовать своего сына, может быть, вы будете поосторожнее завтра?»