— Мэтр Альд, а… можно спросить? — она подошла и протянула ему трость.

— Разумеется.

— Почему вы обратились ко мне «миледи»?

— Потому что вы из благородного дома, — ответил мэтр, кутаясь в мантию.

— Но как вы узнали?

— Нуу… Я достаточно видел на этом свете, чтобы понять — вы не похожи на обычную слушательницу.

— И чем же не похожа? Синяя юбка, белая блузка, — Лея провела ладонями по тёмной ткани, — я выгляжу так же, как и любая слушательница здесь.

— Почти так же, но есть кое-что…

— И что же?

— Жемчужные пуговицы на вашей блузке. До завтра, миледи Каталея, — ответил мэтр Альд, поклонился и ушёл, постукивая тростью по мраморному полу.

— Я думал вы меня убьёте, — пробормотал Фингар, опасливо косясь на рукоять ярга.

— Ты правильно думал, — ответил Дитамар, рассеянно глядя в окно. — И я, наверное, истратил бы на тебя все оставшиеся удары прямо сейчас, если бы твоя тупость неожиданно нам не помогла. Но не надейся, что в следующий раз я спущу тебе с рук такой же идиотский поступок, как это позорное бегство.

— Простите милорд. Это было так неожиданно… миледи появилась так неожиданно, и я не знал, что сказать, чтобы всё не испортить, — вздохнул Фингар, притворно потупив глаза. — Поэтому и сбежал.

— Ну уж ясно, что тебя не овод за задницу укусил. Уйди с моих глаз и принеси бумагу, перья и чернила, да живо, пока я не передумал насчёт наказания.

Фингару повторять два раза не пришлось. По дороге в Рокну он усвоил главное правило — расторопность. Джарт Дитамар любит, чтобы его поручения выполнялись мгновенно. В остальном, конечно, он ещё до конца так и не научился предугадывать его настроение, но, тем не менее, за время пути джарт ударил его всего восемь раз, и это был почти повод для гордости. А вот сегодня ему просто не повезло, кто бы мог подумать, что эта девица появится у него прямо перед носом!

Но ему повезло в другом — джарт его не убил, не содрал с него кожу кнутом и даже не обозвал идиотом, а всего лишь осудил его поступок, что было, конечно, очень и очень странно. А ещё странным было то, что из библиотеки Дитамар явился поздно и такой довольный, как кот, наевшийся сметаны, был задумчив и рассеян и вспомнил про своего ученика, только когда тот сам явился с повинной.

И как бы Фингару не хотелось научиться чувствовать своего джарта, предугадывать его поступки, как настоящий Заклинатель, у него ничего не выходило. Творить миражи и удерживать лицо, да. А вот так, как умеет делать отец, чувствовать каждую жилку, наперёд зная, каждое движение, каждое действие, вот так у него пока не получалось. Не умеет он ещё читать в душах. Ну, а уж в душе джарта Дитамара, наверное, не умеет читать вообще никто.

Фингару казалось, что время, проведённое в пути, поможет ему в этом, но джарт был большей частью погружён в какие-то мрачные размышления и стоило полезть к нему с вопросами, как он тут же напоминал про три основных правила и постукивал по рукояти ярга.

Поэтому сейчас, сгребая письменные принадлежности, Фингар думал о том, что снова ошибся. Он-то уже хотел собирать вещи и ехать с позором в Лааре, а оно вон как вышло! И в отношении джарта Дитамара он ошибался уже не в первый раз. Вот, как и с этим особняком, в котором они теперь живут, и с тем, что будет дальше…

Он был в полной уверенности, что в Рокне они остановятся в доме эфе Карригана, как и договаривались с ним ещё в Лааре. Поэтому даже присвистнул, когда увидел высокий каменный забор, увитый плющом, за которым прятался большой двухэтажный особняк в Верхнем городе. За тяжёлой позеленевшей от времени решёткой ворот, украшенной гербом с цаплей, оказался изрядно заросший парк. Подъездную аллею укрывала тень от старых платанов, и широкое крыльцо сторожили два мраморных льва. На ступени, ведущие ко входу, акации роняли жёлтые листья и шторы на больших окнах оказались приспущены — дом явно пустовал. Старый слуга, который шёл за ними от самых ворот, долго гремел связкой ключей, подбирая нужный, чтобы открыть парадные двери.

— Ничего себе! Я думал эфе Карриган уступит нам что-то более скромное, — удивился Фингар, разглядывая прозрачный стеклянный купол над холлом.

— Эфе Карриган и уступил… Но это не его дом, — ответил Дитамар, бросая слуге монетку.

— А разве мы остановимся не в доме эфе Карригана?

— Мы что, похожи на идиотов? — усмехнулся Дитамар, потом искоса посмотрел на своего ученика и добавил, снимая перчатки. — Вернее не мы… а я.

— Думаете там будет засада? Но, он же дал клятву? — спросил Фингар, рассматривая потёртые шёлковые обои, синие портьеры, вышитые золотой нитью и огромные окна, от пола до потолка.

В Лааре нет таких окон. В Лааре стены не украшают шёлком. Для ибексов лучший шёлк — это камень.

— Клятву? Да нет такой клятвы, которую не нарушил бы Карриган ради выгоды. Его глиняные мозги понимают только звон монет. И если королева ему заплатит… а она, безусловно, ему заплатит, то он нас предаст и не поморщится, — Дитамар пересёк просторный холл, стал подниматься по лестнице, и Фингар торопливо следовал за ним.

— Но это же клятва на родовом камне! Будут же последствия…

нужно потерять несколько лет жизни, чтобы в полной мере осознать последствия такой клятвы, — ответил Дитамар, окидывая взглядом потолок и лестницу. Дом, несмотря на запустение, внутри оказался в прекрасном состоянии. — Так что нет, мы не воспользуемся гостеприимством Карригана. Мы будем жить здесь.