— Нет, пальто и шапки на вас не было, — сказал доктор.

— Жаль, — задумчиво сказал я, — а какая была хорошая шапка-москвичка из цигейки и пальто из бобрика с бархатным воротником. И перчаток при мне не было? — задал я последний уклоняющий от темы вопрос.

— И перчаток не было, — подтвердил доктор. — А где вы живете, как вас записать в истории болезни и кому сообщить о вашем нахождении.

— Не помню, — сказал я.

— Ну да, — сказал доктор, — скоро к вам придёт представитель полиции и запишет ваши данные, чтобы сделать запрос по поиску ваших родственников и знакомых.

За окном уже заметно посерело, и я на глазок определил, что времени около девяти часов утра. Рано встают люди, а тут приоткрылась дверь и молодой человек просунул светловолосую голову и спросил:

— К вам можно, Иннокентий Петрович?

— Заходите, заходите Николай Иванович, — приветливо сказал доктор, — по вам можно часы проверять. Приходите вовремя как курьерский поезд.

— Ну, вы уж сравните, Иннокентий Петрович, — зарокотал смехом человек в военном мундире с узкими серебряными офицерскими погонами с одним оранжевым просветом и двумя золотыми звёздочками вдоль просвета, пожимая руку доктора. — Как чувствует наш таинственный больной? — задал он общий вопрос.

— Идёт на поправку, дня через два будет на ногах, если только что-то вспомнит, — сказал доктор. — Амнезия-с, это штука серьёзная. Как контузия артиллерийская. К нам привозили увечных воинов с Маньчжурского фронта, у которых память отшибло, но у тех документы при себе были, да и амнезия со временем проходила, когда приезжали родные и восстанавливалась ассоциативная память.

— Ладно, — сказал военный, — начнём процедуру. Сударь, — обратился он ко мне, — я помощник участкового пристава губернский секретарь Иванов-третий. Сейчас мы с вами заполним запросный лист и, возможно, во время его заполнения вы что-то сможете вспомнить, да и Иннокентий Петрович нам поможет в этом деле.

Он открыл папку, достал два листа бумаги и перьевую ручку. Пузырёк с чернилами он достал из кармана. Пузырёк с достаточно широким горлом, заткнутый пробкой, которая использовалась в качестве приспособления для чистки перьев. Чернила фиолетовые, самые распространённые во всех канцеляриях, да и я в детстве писал перьевой ручкой в начальной школе. Особенно нас мучило чистописание. Зато потом почерк был понятный и сравнительно красивый. Трудно в ученье, легко в бою, говорил Суворов. Так, а это откуда? От верблюда. На лозунге было написано: тяжело в ученье, легко в бою. Это был лозунг, написанный белилами на красном полотне справа от экрана в клубе нашего училища. Так я же окончил пограничное училище в Алма-Ате. И когда получил офицерское звание, мне был неполный двадцать один год. И это было четыре года назад. Но не буду же я об этом говорить, что родился я в одна тысяча девятьсот шестидесятом году. В 1977 году поступил в пограничное училище и окончил его через четыре года в 1981 году. Служил на границе в Туркмении, приехал поступать в военную академию и оказался здесь в одна тысяча девятьсот седьмом году среди зимы. Как? Каким образом. Да расскажи я им такое, меня тут же скрутят, наширяют антидепрессантов и оденут смирительную рубашку. Ну что же, амнезия, так амнезия.

Иванов третий поставил бутылочку с чернилами на табурет, принесённый Марфой Никаноровной, разложил на коленях папку с вынутыми листами бумаги и задал первый вопрос.

— Ваша фамилия?

— Не помню.

— Имя?

— Не помню.

— Имя вашего отца?

— Не помню.

— В каком году вы родились?

— Не помню.

— В какой губернии, в каком уезде, в каком населённом пункте вы родились?

— Не помню.

— Образование?

— Не знаю.

— Читать умеете?

— Умею.

— Прочитайте текст, — и он дал мне листок с типографским текстом.

Я начал быстро и бойко читать, несмотря на всякие знаки "ять" и буквы "и" латинского типа с одной или двумя точками сверху, как в украинском языке, где i обозначает "и", а i с двумя точками обозначает как "йи".

Его Императорским Величеством Государем Императором был издан Манифест "Об усовершенствовании государственного порядка":

"Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

Не останавливая предназначенных выборов в Государственную Думу, привлечь теперь же к участию в Думе… те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав.

Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной Думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий, поставленных от Нас властей."

— Дельно, — сказал Иванов-третий. — У нас и профессора так бойко вряд ли прочитают. — Математику знаете?

— Знаю.

— Арифметику?

— Почему арифметику? — оскорбился я. У нас в училище высшее образование давали на основе математики, которая нам границе была абсолютно не нужна. — Знаю алгебру, геометрию, тригонометрию, математический анализ.

— Что за математический анализ? — удивлённо поднял брови Иванов-третий. Да и Иннокентий Петрович стоял и слушал с открытым ртом.

— Ну, это исследование уравнений и тригонометрических функций, построение графиков, дифференцирование уравнений.