И Хозелито переехал в Лас Плайас во время распродажи товаров первой необходимости — Застрял в этом месте — Флуоресиируюшие лагуны, болотистая дельта, газовые вспышки — Пузырьки светильного газа по-прежнему говорят «A ver, Luckees!» через сотню лет с этого дня — Балкон из гниющего тикового дерева подпирается Эквадором.

«Брухо принялся напевать особый случай — Как идти под эфиром в глаза сморщенной головы — Онемевший, покрытый слоем хлопка — Не знаю, получил ли ты мои последние советы, пытаясь избавиться от этого онемелого головокружения с китайскими персонажами — Все, что я хочу, это убраться отсюда — Поторопись, пожалуйста — Стал обладать мной — Сколько сюжетов организовало подобную ботаническую экспедицию еще до того, как они могут иметь место? — Театральные железные дороги — Я умираю, распятый, под винными парами — Я повторял снова и снова, „сменялись комиссии, где трепетали на ветру тенты“. Вспышки напротив моих глаз, твоего голоса и конца строки.

Эта скулящая Панама прилипла к нашим телам — Я отправился в Бар „Чико“ с заплесневелой закладной, ожидая в фильме 1920 года рома с колой Азотистая плоть под этот хонки-тонк сметена твоим голосом: „Вбивайте гвозди в Мой Гроб“ — Пожирающие мозг птицы патрулируют „Твое Одураченное Сердце“ Мертвая почтовая открытка ожидающая забытое место — Световое сотрясение фильма 1920 года — Случайные подростки подверглись особой армейской процедуре — Ветер обдувает обнаженную плоть мальчика — Продолжал пытаться коснуться во сне — „Трюк старого фотографа, поджидающего Джонни“ — Здесь появляется мексиканское кладбище — на набережной встретил мальчика в красно-белой полосатой майке — Городок Пи Джи в пурпурном сумраке — Мальчик стянул с себя несвежее белье обдирая эрекцию — Теплый дождь бьет по железной крыше — Под потолком висит обнаженный вентилятор смены постельного белья — Тела касаются электрического фильма, контактные искры покалывают Вентилятор обдувает молодой член, стирающий юношескую майку — Запахи крови утонувших голосов и конца строки — Это Панама — Печальное кино дрейфует к островам мусора, черным лагунам и рыболюдям, поджидающим забытое место Допотопный хонки-тонк сметен вентилятором под потолком — Трюк старого фотографа игнорирует их.

„Я умираю, ми-истер?“

Вспышки напротив моих глаз обнаженные и мрачные — Гнилой рассветный ветер во сне — Гниль смерти на фотографии Панамы, где трепещут на ветру тенты.

Уильям Берроуз