десяти циклов, не расплатился с долгами и точно никто не получил звание гражданина империи. Получается, что тебе ампы сказали о тренажере. А кто именно?

– Не могу знать, господин техник, – ответил я.
– Никто мне не представляется, я и ваше имя не знаю.

– А зачем мое имя знать какому-то мясу? – спросил удивленно техник. – Челы, пока не отработают своего долга, только мясо, а его еще ни разу никто не отработал, все сдохли, и ты сдохнешь, такова твоя судьба.

– Как скажете, господин техник, – проговорил я. – Вы задали мне вопрос, я вам ответил.

– И то верно, – амп внезапно успокоился. – Значит так, ты можешь называть меня по должности, я медицинский техник, поэтому можешь называть меня медом. Понял?

– Да, господин мед, – произнес я. – Я понял.

– Это хорошо, – техник снова нахмурился. – Ты чего сюда, чел, пришел? Я тебя не звал. Лекарства вам запрещено давать, на час работы медицинской капсулы ты еще не заработал, чтобы поправить свое ветхое здоровье, так чего приперся?

– Техник, который работает в доке, отправил меня к вам, чтобы вы посмотрели мой нейрошунт, – ответил я. – Он сказал, что с ним не все в порядке.

– А что с ним может быть не в порядке? – мед подошел ко мне развернул к себе спиной. – Нейрошунты ставят на всю жизнь, они делаются из специального углеродистого пластика, он практически вечный. Так что он там увидел? Вот это ничего себе! А где у тебя нейрошунт?

– Я не знаю, господин техник, – искренне ответил я. – Я его не трогал, вообще даже не ощущал, что с ним что-то не так.

– Так и должно быть, когда шунт поставлен правильно, – техник отошел от меня и сел на стул, который вырос из пола, потом показал мне на такой же стул, который появился в двух шагах от него. –А теперь как на духу, говори, что за корабль дал тебе этот старый и ворчливый корабельный техник?

– Обычный, стандартный корабль, – повинуясь его взгляду, я сел. – Но если честно, то в кораблях я не разбираюсь. Как вы правильно сказали, челы – народ неразумный.

– Ты мне не ври! –нахмурился техник. – Это уже второй случай пропадания нейрошунта, а просто так они исчезнуть не могут. Чтобы вытащить нейрошунт, как и поставить его, требуется сложная операция, которую можно сделать только в медкапсуле под управлением медицинского искина. Любое существо погибает, если нейрошунт у него вытащить или хотя бы его повредить, слишком много на него нервных клеток задействовано. Даже при любой аварии сначала смотрят, в каком состоянии нейрошунт, а потом уже смотрят, работает ли сердце. Ты меня понял, чел?

– Да, господин мед, понял, – произнес я встревоженно. – Но я честно не трогал нейрошунт и никому не давал его трогать.

– Что ты знаешь про честь?! – фыркнул техник. – В вашем роду челов одни крысы, вы от них произошли, поэтому не стоит мне рассказывать о каком-то своем благородстве. Но я тебе верю только потому, что такой случай уже раз был. До тебя на станции одного чел нашли с разбитой головой, и нейрошунта у него не имелось. Тогда это списали на травму головы, хоть было видно, что нейрошунт вытащили раньше. Этот чел летал на кораблике, который сам же притащил из развалин древней станции. Может и ты летал на этом судне или бродил по развалинам этой станции?

– Мне сказали, что я летал на стандартном корабле, – проговорил я. – Я не разбираюсь в кораблях, и я не бродил в развалинах базы древних и даже не знаю, где она находится. Я сделал всего два рейса и привез два куска руды.

– Я тебя понял, чел, – мед взял свой планшет, пощёлкал по нему и мрачно произнес. – Корн, старая доковская крыса, ты что, чела посадил на тот древний корабль чужих, что притащили с разрушенной базы древних? Что значит, это твой ответ на то, что мы не прогнали его через тренажеры? А то, что у нас это времени не было, не считается? Ты же знаешь политику компании, как только показал себя способным обращаться с контуром управления, можно отправлять на корабль. Ладно, я понял. И что мне сейчас делать? Ставить новый нейрошунт? А старый как я спишу? Что значит, не твое дело? Выходит, ты хочешь, чтобы спрос был с меня? Так вот, Корн, я не стану ставить твоему челу другой нейрошунт, пусть ходит без него. Что значит, он не сможет управлять судном? Управлял же как-то до этого. Да, разбил, я знаю. Но меня это не касается. Что значит, я хитрец? Да я сделал еще одну ставку на то, что чел погибнет не позже, чем через месяц. Я на это имею полное право, и ты ставь, если хочешь. И больше мне этого чела в медотсек не присылай. Мне все равно будет у него нейрошунт или нет, станет ли у него работать чип или перестанет. Да, это называется защитой своих вложений. А ты. – Техник посмотрел на меня. – Пошел вон отсюда и больше сюда не приходи. Понял, чел?

– Да, господин мед, – я встал, и стул сразу исчез в полу. – Я понял, что вы мне приказали, к вам больше никогда не приходить.

– Вот именно, – техник фыркнул. – Если что с тобой случится, то тебя полуживого или полумертвого сюда принесут дроиды, в худшем сразу

отправят на мясо. И еще… не вздумай никому рассказывать про то, что я не заменил твой нейрошунт. Узнаю, убью. Ставки на тебя небольшие, все уверены в том, что ты быстро сдохнешь? Ты меня понял. Чел?

– Да, господин мед, – я повернулся и поклонился. – Никому и ничего не говорить про то, что вы не поставили нейрошунт.

– Топай, отсюда, чел,– амп снова уткнулся в свой планшет. – Ты мне надоел еще вчера. Найдешь хоть дорогу в свой блок или дроида послать с тобой? Я, например, совсем не уверен, что ты без нейрошунта слышишь свой чип. Так как?

– Не знаю, господин техник, – ответил я. – Не дадите дроида, попробую найти сам дорогу.

– Шагай отсюда, – фыркнул мед и отвернулся к своему планшету. – Если заблудишься и сдохнешь, как тот чел, что нашел твой кораблик, для меня будет прибыль – я выиграю пари.