– И где, по-твоему, людям с Богом разговаривать? В ресторане?

– Да где угодно. Индусы говорят, в туалете нельзя, а все остальное – можно.

Настя не ответила. Входящую в парк Зинаиду с коляской они увидели почти одновременно, но Света радостно помахала ей рукой, а Настя попыталась спрятаться на Светину спину.

Света купила мороженого на всех и помогла Зине с коляской. Настя натянуто улыбалась, так как просто развернуться и уйти сейчас было бы невежливо, а невежливо – это неправильно.

– Держи, – Света протянула Грише мороженое, – ванильное!

– Спасибо, – у мальчика был приятный голос, – но ванильное мама больше любит, а я – шоколадное.

Настя поморщилась. Ему дают мороженое, а он еще и недоволен! К ее удивлению, Света в ответ только рассмеялась.

– Ого, о маме заботишься, настоящий джентльмен!

Когда мороженое было роздано согласно предпочтениям, и все сели на лавочку, Света попросила Зину продолжить ее историю. Насте не хотелось ничего слышать про ребенка-инвалида, но просто встать и уйти она не могла. Это неправильно.

Зину, в отличие от Александра, ребенок очень радовал. Просто тем, что он у нее был, своей теплотой, приятным запахом, улыбкой… Он был, как большая живая кукла, красивенький, забавный и уютный. Она посвятила всю себя этому малышу, носила его с собой в специальном одеяльце на ремешках, кормила его, когда он требовал и спала рядом с ним, охраняя его сон. Она заботилась о нем, как о части себя, и это ее радовало. Ни о какой любви в ее браке и отношениях с мужем не было и в помине, муж находил свое призвание в работе, а она – в хлопотах об этом маленьком существе, в котором и была теперь ее любовь.

– Я ему часто ту колыбельную пела, помните, из оперы «Порги и Бесс»? – Зина улыбалась, когда говорила о сыне, – «Саммертайм»?

– Да, – кивнула Света, – твой папа богат, а твоя мама красива….

– Спи сладко, мой малыш…

Все трое вспомнили приятную мелодию, и она повисела в воздухе, как ароматное облачко, пахнущее ванилью и корицей.

Человеком, который указал им обоим на то, что неплохо бы и папаше проявить заботу о дите, была няня, строгая женщина средних лет, воспитавшая пятерых в стиле «пеленать с руками, кормить по часам». Когда ребенку было примерно полгода, Александр стал понемногу брать его на руки и даже делать с ним пару шагов по комнате, внимательно наблюдая, чтобы тот, ненароком, не сделал чего-нибудь неподобающего. Ему казалось, что этого вполне достаточно, но няня пошла дальше.

– Вашей супруге необходимо проводить какое-то время вне дома, гулять, заботиться о себе! Ходить в салоны красоты, в конце концов! А вам – помогать ей с ребенком.

– Подождите, разве «помогать ей с ребенком» не ваша работа? Я вас именно за этим и нанял! – возмутился Александр.

– Я от своих обязанностей и не отказываюсь, а вы от своих обязанностей отца уклоняетесь. Это неправильно.

– Я деньги зарабатываю, чтобы этого ребенка было чем кормить и вам платить зарплату, так что не надо мне указывать на правильность! Этой мой дом и мой ребенок.

– Как хотите, – няня пожала плечами, – если потом ребенок вас и за своего принимать не будет, ко мне претензий не иметь, я предупредила.

Без салонов красоты Зина как-то обходилась, но однажды утром ей позвонили из школы, и сказали, что она должна подписать какую-то бумагу, чтобы ее декретный отпуск был должным образом оформлен, причем прийти нужно было лично и не позднее сегодняшнего дня.

– Послушай, мне нужно на работу попасть, срочно, а у няни выходной сегодня, – озабоченно сказала она мужу, – добираться далеко, на двух автобусах…

– И чего ты от меня хочешь? – Александр неспешно завтракал, так как верил, что только медленно пережеванная пища хорошо усваивается, – чтобы я машину с водителем по пробкам отправил, тебя в твою школу отвезти?

– Да нет, просто, может, ты побудешь с Гришей, пока я не вернусь? Я постараюсь поскорее…

– А няню вызвать нельзя? Что, вот именно только сегодня?

– Да, они сказали, что сегодня последний день, они забыли про эту бумагу, а няня в другой город уехала, у внука день рождения сегодня…

Нет, ему не очень хотелось менять привычный распорядок дня, да и перспектива остаться один на один с младенцем не казалась ему такой уж радужной, но вот тут-то и вспомнились слова няни. Ему стало немного стыдно от мысли, что он и правда уклоняется от заботы о собственном сыне, но виду он не подал.

– Хорошо, у тебя два часа. Через два часа будь любезна, вернись к своим прямым материнским обязанностям.

Он доел и встал из-за стола, оставив чашку, ложку и тарелку стоять на столе. Не ему же, в самом деле, убирать за собой!