– То есть перспектива пребывания в сотнях футов от земли в обществе потенциально кровожадного волшебника? – попытался уточнить Флетчер.

– Пребывания в сотнях футов от земли в обществе толпы претенциозных снобов, – возразил Тамит. – Впрочем, буфет может несколько исправить положение.

Чтобы переодеться в вечернюю одежду, они остановились в апартаментах Реи. Ей пришлось оставить дома свой пистолет, однако других вариантов не было: охранники Милля не позволят пронести его на корабль.

Они пересекли город по эстакаде, минуя здания, облицованные известняком и полированным гранитом, увенчанные лазурными фронтонами или украшенные вертикальными полосами бронзы и хрома, a также фигурными фризами над входом. Рея любила этот город при всей его дурацкой симпатии к высшему свету.

Аэродром, гигантское сооружение в форме чаши, серо-зеленые стены которой поддерживали широкие стальные балки, располагался над рекой, подавляя своей величиной рассыпавшиеся вокруг него мелкие здания. Стены его усеивали сотни круглых окон, обеспечивавших естественное освещение билетных залов и офисов. Над самой крышей можно было видеть три огромных, гладких с серыми полосами полумесяца, представлявших собой верхние части корпусов трех дирижаблей, надежно привязанных к причальным мачтам и посадочным проходам.

Однако над Аэродромом парил аппарат, рядом с которым остальные дирижабли казались карликами: летающая платформа барона Милля, а по сути дела, его воздушный замок. Два дирижабля примерно той же величины, что и находящиеся под ними пассажирские корабли, в единой связке поддерживали элегантную многоэтажную кабину. Аппарат был слишком велик для того, чтобы причаливать в гигантской чаше Аэродрома; солнечный свет играл на серебристых боках спаренных корпусов и неподвижных теперь пропеллерах многочисленных двигателей. Каждый из корпусов был прикреплен к двойному комплекту причальных мачт, и все сооружение было с помощью гигантских тросов присоединено к высокой крытой платформе, специально сооруженной для этой цели на внешней кромке самой высокой стены Аэродрома.

Тамит запрокинул голову, чтобы посмотреть.

– Вот ведь громадина, правда? Невольно подумаешь, что барон Милль перестарался, вознаграждая себя за неизвестные нам подвиги.

– Да. Слишком уж велик этот летательный аппарат. – Рея взирала на него без особого энтузиазма. – Как вам известно, его удерживают в целости заговоры и заклинания, иначе ветры давно разломали бы этакую махину. Так что будем надеяться на квалификацию чародеев, участвовавших в ее постройке.

От дороги отходило ответвление к подъезду для пассажиров первого класса, возле которого людям высшего света помогали выйти из машин и провожали к дверям из черненого стекла, а фотографы тем временем щелкали кадры для светской хроники. Вход охраняли поставленные на хвост бронзовые изображения аэропланов, крылья их образовывали сверкающий фронтон.

Оказавшись в прохладном, отделанном мрамором фойе, троица миновала крытый куполом холл, уводивший к главному вестибюлю, билетным кассам, кафе и комнатам отдыха, и направилась прямо к украшенным бронзой дверям лифта, поднимавшего к частным причалам.

Кабинка остановилась, и Рея вышла на причал первого класса. Окна одной стены просторного зала выходили на реку, вид в данный момент портила серая стена борта одного из пассажирских судов. Между крытых плюшем кресел и торчавших из горшков пальм стояли несколько привилегированных гостей, потягивавших перед посадкой коктейли.

Рея не успела еще прийти в себя, когда к ней устремилась пожилая женщина.

– Мадам Флинн, ваши приглашения у меня. И кое-кто хочет поговорить с вами с глазу на глаз.

Рея бросила взгляд на Флетчера, ответившего согласным кивком; он останется здесь и будет следить за происходящим.

Женщина провела ее через зал в приватную гостиную и, как только они оказались внутри, сразу вышла и затворила за собой дверь.

Баронесса Милль напряженно сидела в одном из кресел, лицо ее наполняла тревога. Предложив Рее сесть, она как будто бы не заметила, что в комнате находится Тамит, и спросила:

– Есть ли какие-нибудь новости?

– Пока никаких, мадам, – ответила Рея. Во всяком случае, таких, каких ждала баронесса, рассчитывавшая услышать, что дочь ее найдена целой и здоровой. – Но не слышали ли вы от барона какие-нибудь упоминания о недоступных краях фейри?

Баронесса нахмурила лоб.

– Нет.

– И он совсем не упоминал при вас фейри? – спросил Тамит.

Она покачала головой.

– Такими вещами интересуются охотники за сокровищами, не так ли? Подобные вопросы всегда находились за пределами сферы интересов Милля. – Прикоснувшись к виску, она вздрогнула. – Однако за последний год он очень переменился. Быть может, сделался настолько жадным, что терпеть не может, когда что-то оказывается недоступным ему.

Она с тревогой повернулась к Рее.

– Неужели именно это случилось с Меритой и Осгудом? Он продал их фейри?

Тамит набрал воздуха в грудь, чтобы задать новый вопрос, однако Рея остановила его движением руки.

– И как же он переменился? – спросила она.

Баронесса отвернулась, мрачнея на глазах.

– Это началось прошлой зимой, когда он вернулся из своего северного имения. Мы уже не один год жили каждый собственной жизнью, однако после этого он сделался холодным и отстраненным. – Губы ее исказила горькая гримаса. – Я не обратила тогда на это внимания, решив, что он погружен в новое дело, готовит очередную сделку. Но тут появился этот волшебник Шаллис, и он сделался молчаливым…