Ревмир был готов пересказывать все по порядку, но Андрея интересовало только самое главное.

– Так почти весь мир на компьютерах! Чего ж вы отстаете, в нарукавниках шастаете?
– он показал на очередного прохожего с толстой пачкой под мышкой.

– Дело в нашем образе жизни, - со значением, явно излагая заученные аргументы, начал гид, - Перейди мы на компьютеры и уйдет всякая размеренность, исчезнет неторопливость. Мы превратимся из человеческого городка во внутренности одной большой вычислительной машины. А так у нас все равно будет работа - сколько бы компьютеров не вводили в столицах, бумаги там меньше не становится. Кстати, вот финансисты.

Перед ними вырисовалась грязноватая, какая-то вся облупленная и нелепая но фоне других аккуратных домов, постройка.

– Бедность их заедает, - пояснил гид, - Никакая другая литература так дорого не стоит, как хорошие экономические журналы. А управленцы отказываются лишние деньги давать. Быстро!!

Ревмир толкнул Андрей к стене и тем спас от непонятно откуда летящей чернильницы. Она разбилась на тротуаре метрах в двадцати позади них. Прохожие не обратили на происшествие никакого внимания. Гид оглянулся, перестал вжимать путника в штукатурку и дал ему возможность потереть ушибленное плечо.

– Это тебя за хозяйственника приняли. Уже, наверняка, разобрались, успокоил Андрея Ревмир.

– Зачем чернильницей?
– оглядываясь, они оба решили, что лучше идти обратно к гостинице.

– Чтобы блокноты в карманах залить. Раньше, когда другие с портфелями ходили, умудрялись в них закидывать, но сейчас больше "дела" в клеенку оборачивать стали. Чтобы листы испортить, тут конечно, физиономию начищать надо, но дело это наказуемое. В больших городах, я слышал, еще и покруче бывает: там у вас специальные портфели завелись, где каждый листик в прозрачный "файл" упакован.

Путник покосился на гида, но решил, что объяснять будет слишком долго.

– Значит, охотятся на за людьми, а за бумагой, - проговорил он для себя, - Поджигать не пробовали?

– Был инцидент, - сознался Ревмир, - Тут как раз за углом. Копоть еще не отскребли. Крайняя мера. До нее редко доходит.

– А кто на чьей стороне?
– Андрей попытался представить себе картину этого противостояния, - Казановы, наверняка, за управленцев стоят?

– Не угадал, - улыбнулся гид, - Они только пять лет как от перьев отказались, шариковыми ручками теперь пишут. Им этот переход таких нервов стоил, что у них сейчас нейтралитет полный.

Путник уставился на фургон, проезжавший мимо - одна его половина была забита книгами, другая - кислородными баллонами, грязными спецовками и арматурой.

– Тут поблизости, есть магазинчик для самоубийц. Вторая, после гостинцы, вывеска в городе. Хочешь, зайдем?

– Зачем?
– удивился Андрей.

– Туда почти все заходят, кто надолго останавливаться собирается. Не бойся, у нас все строго добровольно.

Путник особенно задерживаться не собирался, но решил зайти.

В просторном полуподвальном зале, было, как и везде в городе, очень тихо. Зеркальная будочка в углу явно служила приютом тактичному продавцу. На стенах, в застеленных витринах, висели самые разные орудия для расставания с жизнью.

– Если кто "дела" теряет, особенно из новичков, сразу сюда идет. Правда, многие потом передумывают. Так что здесь уже давно вещи напрокат дают: дешевле, да и трупов потом меньше.

И верно: под стеклом, рядом со стареньким револьвером, помещался длинный лист с датами покупок, возвращений, взятий на прокат. Редкие звездочки, очевидно, показывали смертельные случаи.

– Тут нет отзывов довольных клиентов, - черный юмор в эту секунду очень вдохновлял Андрея.

– Так они же того... Те, кто вернул, почти все говорят, что не понравилось стреляться из такой рухляди, - удивился Ревмир.

– Наймите экстрасенсов, контактеров там всяких.

Ревмир хлопнул себя ладонью по лбу, вытащил из кармана блокнот, чиркнул в нем пару строк, вырвал листик и проложил его на витрину. Для хозяина.

– Пора уже, - гид посмотрел на часы, - Еще ужин пропустим.

Гостиная с большим столом к их появлению чудесно преобразилась. Гертруда Горимировна приготовила жареную утку, постелила другую скатерть, расставила тарелки и разложила вилки. Ужин прошел в оживленной, правда, подчеркнуто вежливой, беседе о гостиницах мира. Гость обещал полистать на ночь фолиант хозяйки, а та заявила, что прислушается к его замечаниям. Единственная неловкость возникла, когда Андрей поинтересовался, в каком именно отделе работают ее сыновья. Гид прожег его коротким взглядом, и Гертруда Горимировна нахмурилась, и сообщила, что Мурат через месяц поступит на курсы сравнительных оценщиков, а Ревмир весной сдаст экзамены на младшего письмозаводителя. Все-таки реальная деятельность считалась здесь на редкость не престижной.

Щеколду Андрей на всякий случай запер - неизвестно, какие еще магазинчики есть в этом городке.

Проснулся путник рано утром, когда темнота за окнами только становилась серой и туман еще не думал рассеиваться. Открыл окно и, вдыхая прохладный, освежающий воздух, смотрел на уходящею вдаль, еле видную перспективу улицы. Странная мысль посетила его: как хорошо было бы остановиться здесь надолго, врасти в этот странный бюрократический мирок, обзавестись друзьями. Со спокойной настороженностью ходить по улицам, вставать и ложиться по неизменному расписанию, есть добротную одинаковую пищу. Прожить жизнь среди совершенно других проблем, чем те, что каждодневно приходилось решать ему.