— Игнор! — ледяным тоном отрезала я.

Прекрасно знаю этого высокомерного гнусного типа и представляю всё, что он собирается мне сказать. Мои нервы сейчас и так на пределе, чтобы ещё выслушивать его угрозы и оскорбления. Макса я ему ни за что не отдам!

Макс

Стража осталась в коридоре, а мы с Сиренити вошли в небольшое казённое помещение. В глаза сразу бросились два припаянных к полу металлических стула в центре и высокий хромированный стол с разложенными на нём бумагами и непонятными предметами.

У окна, закрытого решётками, стоял высокий человек лет пятидесяти, в чёрном бархатном одеянии.

«Юрист Корпорации», — сразу понял я.

— Ваше величество, Максимилиан, — повернулся к нам задумчивый седовласый мужчина и тут же согнулся в поклоне перед монаршей особой, — прошу вас, присаживайтесь.

Я видел, как по лицу Сиренити промелькнула лёгкая брезгливость, но она всё же опустилась на сиденье. И сделала это с такой грацией и достоинством, словно садилась на трон. Моя королева…

— Позвольте вас поприветствовать в… — начал было юрист, но девушка его перебила:

— Давайте оставим формальности, мессир, и перейдём сразу к делу, — твёрдо заявила она, но по едва заметной тревожной нотке в голосе я догадался, что эта красавица нервничает.

— Хорошо, ваше величество, — не стал возражать мужчина.

— И ещё, мессир, — властно, по-королевски, посмотрела она на него. — Потрудитесь обращаться к герцогу Альбентскому как подобает, а не просто по имени.

Ты ж моя лапонька. Так приятно…

— Как Вам будет угодно, ваше величество, — сотрудник Корпорации совершенно не обиделся на резкий тон. Наоборот, мне показалось, что в его глазах промелькнуло уважение. — Но я должен заметить, что после вынесения смертного приговора аристократы лишаются всего: фамилии, звания, имущества, поместья. Становятся никем. И юридически его светлость сейчас приравнен в правах, скажем, к ёжикам.

Да что они все, сговорились что ли меня с ёжиками сравнивать??? Я гораздо симпатичнее. И не такой уж колючий. Ну, разве что временами.

Сиренити

Услышав про ёжиков, я с трудом подавила улыбку. Надо держаться и сохранять царственный вид. Как говорится, имидж — всё.

— Может, здесь, в Ксандрии, Максимилиан и является никем, — ой, я едва не сказала: «ёжиком», — но в Эльдии он герцог Альбентский. И останется таковым несмотря ни на что, — заявила я, и меня накрыло волной самого настоящего обожания.

Ох, Натали, какой же твой брат милый…

— Хорошо, ваше величество, как вам будет угодно, — ещё раз повторил юрист, покорно склонив передо мной голову.

А он умный мужчина. Когда я нервничаю — со мной лучше не спорить. Как сейчас, например.

— Продолжайте, — последовало моё высочайшее изволение.

— Меня зовут Джулиан Крейн, и я ваш личный консультант от Корпорации. Вы подали заявку на вступление в Программу повышения рождаемости, она была одобрена, и теперь позвольте изложить вам её условия и обозначить все нюансы, — произнёс юрист.

Я выжидающе кивнула.

— Для начала я должен напомнить вам, что организатором и куратором Программы является Корпорация — независимая организация, целью деятельности которой является предотвращение вымирания нашей расы и её процветание.

«Ага, как же, — хмыкнула я про себя. — Знаем мы вашу независимость. Кто больше заплатит — тому и служите. Но ты продолжай, продолжай…».

— Программа была разработана пятнадцать лет назад, и её идея заключается в использовании приговорённых к смерти мужчин для увеличения генофонда, чтобы виновные осуждённые могли искупить свои деяния, подарив этому миру новую жизнь, а аристократы — жертвы придворных интриг — обрели шанс на спасение. После успешного зачатия мужчины получают помилование и статус раба матери своего ребёнка, и их дальнейшая судьба находится в руках женщины, а при неудаче — приговор приводится в исполнение.

Ну, стать рабом Максу точно не грозит. Зря он сейчас так напрягся. Эльдия — единственное место, где рабство отменено. И, пока я там правлю — так и будет.

— Королевства Мелисандрия, Вестрок, Лионезия, Эльдия и Ксандрия добровольно вступили в эту Программу, — продолжил Джулиан, — и их монархи настояли на своём праве определять её стоимость в каждом конкретном случае. Относительно вас, ваша светлость, — обратился он к Максу, — королём Ксандрии Ксенделом Девятым была установлена цена в пятьсот миллионов тайлингов, — голос юриста дрогнул.