Она подняла руки и начала срывать с себя платье. В мертвой тишине хрустели и позвякивали блестки. Они мерцали, когда платье спадало с тела, открывая... ничего. Пустоту.

– Я наслаждалась этими маленькими убийствами, - сказала она. Забавно было наблюдать, как мертвец пытается убить себя. Вот почему я не остановила тебя сразу.

Она сбросила туфли и чулки. Теперь не было ничего, кроме рук, плеч и тяжелой головы леди Саттон. Ее лицо все еще было немного печальным.

– Но ваша нелепая попытка убить меня показала, кто я такая. Конечно, никто из вас этого не знал. Пьеска была тем более восхитительной, Боб, потому что я и есть Астарот.

Внезапно голова и руки подпрыгнули в воздухе и упали рядом со сброшенным платьем. Голос продолжал звучать из дымного пространства, бестелесный, но затем пыль заклубилась смерчиком, обрисовывая фигуру, просто контуры, однако, и они были ужасны.

– Да, - продолжал спокойный голос, - я Астарот, старый, как мир, старый, как сама вечность. Вот почему я сыграл с вами эту маленькую шутку. Мне захотелось немного поразвлечься. Ваши крики и слезы послужили новизной и развлечением после вечного оборудования адов для проклятых, потому что нет худшего ада, чем ад скуки.

Голос замолчал, и тысячи кусочков Роберта Пила услышали и поняли его. Тысячи кусочков, и каждый продолжал мучиться искрой жизни, и каждый слышал голос Астарота и все понимал.

– О жизни я не знаю ничего, - тихо сказал Астарот.
– Зато все знаю о смерти - о смерти и правосудии. Я знаю, что каждое живое существо создает свой собственный вечный ад. Ты сам сделал то, чем стал теперь. Послушайте все вы, прежде чем я уйду. Если кто-нибудь сможет отрицать это, если кто-нибудь сможет оспорить это, если кто-нибудь сможет найти недостатки в правосудии Астарота - говорите!

Через все расстояния прошло эхо голоса, и ответа не последовало.

Тысячи мучившихся кусочков Роберта Пила слышали и не ответили.

Феона Дубидат услышала и не ответила из диких объятий бога-любовника.

Вопрошающий, сомневающийся Кристиан Брафф услышал в аду и не ответил.

Не ответила ни Сидра Пил, ни зеркальное отражение ее страсти.

Все проклятые за всю вечность в бесчисленных, созданных ими самими адах услышали, поняли и не ответили.

На правосудие Астарота не существует ответа.