На побережье стоял небольшой поселок – аккуратные дома, сложенные из каменных плит и бревен, а у небольшого причала качались на волнах несколько лодок, как весельных, так и с парусным оснащением.

На причале стоял человек; глянув вверх, он, несомненно, увидел незваных гостей и тут же заторопился внутрь ближнего дома.

– Но как мы спустимся вниз? – подивился Клааке и тотчас обнаружил искусно сплетенную из толстых ветвей и древесной коры лестницу, почти отвесно спускавшуюся к подножию обрыва. Вероятно, для всадников имелся иной путь, но искать его не представлялось возможным.

Бофранк ступил на лестницу в надежде, что нога его не подведет и он не закончит свой путь внизу, на острых камнях. Цепляясь за ступени руками, он спустился без трудностей; за ним последовал Оггле Свонк, а потом и Клааке. За все это время никто не вышел из домов, хотя, имей жители поселка дурные намерения, лучшего времени они бы не нашли.

– Они не очень-то гостеприимны, – нашел в себе силы для шутки Клааке.

– Как вы думаете, не вынуть ли мне пистолет? – спросил конестабль.

– Пусть они видят, что мы хотим мира.

С этими словами бывший секретарь грейсфрате двинулся к поселку.

Они постучали в дверь крайнего дома, но никто им не ответил. Так они прошли от здания к зданию и везде слышали только тишину. В то же время двери оказались запертыми изнутри. И за прибывшими явно наблюдали – от редких оконцев, забранных привычной слюдою, иногда отшатывалась внутрь чья-то зыбкая тень.

– Что будем делать? – спросил Бофранк, в усталости присаживаясь на пустой бочонок, лежавший возле причала. – Нас, кажется, не желают здесь видеть, не говоря уже о ночлеге и пище…

– А зачем мы пришли сюда? – философически спросил Клааке. – Или вы потеряли последние силы?

– Нет, но… Я полагал, что нам хотя бы найдется с кем переговорить.

– В таком случае вот лодка; сядем в нее и поплывем к острову. Как вы помните, истинные последователи веры живут на самом Ледяном Пальце. По крайней мере, я именно так истолковал ваш рассказ.

– Ах, мне уже все равно, – отвечал конестабль. Он чувствовал себя настолько плохо, что не имел сил даже говорить. Глаза его закрывались, и он, дай ему волю, упал бы прямо возле бочонка и уснул. Поэтому Клааке счел за благо с помощью Оггле Свонка попросту перетащить Бофранка в лодку, после чего отвязал веревку от причала и взял весло.

Остров оказался несколько дальше, чем казалось глазу. Бофранк лежал на дне лодки, на высохших плетях водорослей, пахнущих солью и гнилью, а Оггле Свонк, скорчившись, бормотал свои молитвы. Когда же нос лодки уткнулся в прибрежный песок, конестабль открыл глаза и сказал тихо:

– Клааке, что вы станете делать, если я умру?

– Похороню вас, – отвечал тот, высматривая, к чему привязать лодку.

– Как просто вы рассуждаете о жизни и смерти… Мне не хотелось бы покоиться на этом забытом богом островке. Хотя не все ли равно… Но кто это идет там из леса?!

Последнюю фразу Бофранк выкрикнул, привстав на дне лодки и вцепившись увечными руками в ее борта.

Клааке обернулся и увидел, что к ним приближается чересчур изящно одетый для такого странного места человек. Он приветливо улыбнулся и воскликнул:

– Постойте, я помогу вам втащить лодку подальше на берег!

Здесь Бофранк забылся и ничего не помнил до того момента, пока не открыл глаза в полутемной комнате, среди приятного тепла, подкрепленного запахом кушаний.

– Хире Бофранк, если не ошибаюсь? – спросил некто, сидевший у изголовья кровати.

– Что-то подсказывало мне, что еще увижу вас, – пробормотал конестабль. Старый Фарне Фог улыбнулся.

– Я же сказал вам: есть несколько мест, где живут мои старые друзья и будут мне рады. Вот и одно из них.

– Значит ли это, что вы – люциат?

– И да, и нет. Помните, что искал Марцин Фруде?

– Силу, которая полагает собой середину между богом и дьяволом.

– И которая то ли добра, то ли зла, то ли и то и другое. За долгие годы среди люциатов произошел раскол, о котором не знал даже я. Есть многие, кто полагает, что эта сила – провозвестник зла. Но есть и те, кто верит, что ее цель – воцарение добра.

– Вы, полагаю, из последних, – пробормотал Бофранк, усаживаясь на постели и обнаруживая, что облачен в теплый ночной халат и даже колпак.

– Вы угадали, и нас называют марциниты – в отличие от люциатов. Как вы понимаете, марциниты – это последователи Фруде до самопровозглашения его Люциусом. Скажу вам, что все, кто живет сегодня на Ледяном Пальце, из них. В то же время… Ах, простите, хире Бофранк, я занял вас разговорами, хотя вам бы сейчас лучше отдохнуть и подкрепиться.

– Я могу делать это, выслушивая вас, – сказал Бофранк и сделал новое открытие в виде уставленного легкими закусками столика, посредине которого помещалась фарфоровая супница. – Но где мои спутники?