Он, стоит отметить, не вышел меня встречать.

– Мистер Роджерс должен думать, что лошадь я взяла в аренду, а ночевала в постоялом дворе, мама. Если мы обе не хотим проблем.

Полностью отличные в характерах и внешности, мы часто соглашались с ней и придумывали для отчима небылицы, дабы не ввязываться в конфликт. Мне от отца достались светлые, с рыжиной волосы, на концах переходящие в завитки и серые глаза, тоже, как у папы. Иногда казалось, что меня просто подкинули ей повитухи, так как с ней я была похожа только острым подбородком и чуть вздернутым носиком. Моя внешность была для нее изощренным мучением – я была копией ее любимого мужчины, и полной противоположностью ее – смугловатой и темноволосой. Может быть поэтому нам иногда было тяжело понять друг друга.

– Я научила тебя лгать, как и все женщины. Даже не знаю, стоит ли гордится. Что ж, пойдем в дом, ты выглядишь уставшей.

Взяв Риту под руку, мы медленно проследовали к двери, по-летнему, цветущему саду.

Внутри дома уже пахло обеденной выпечкой и чем-то вроде жаркого, а значит, прислуга готовится к обеду.

Как и всегда, отчима мы застали на сидящем с трубкой на диване и читающим свежую газету. Как будто лондонские акции помогут ему сделать нашу книжную лавку более процветающей. Он строил из себя деловитого человека, хотя на вид напоминал тонкого хорька, с бегающими глазками и какой-то непонятной, будто натянутой ухмылкой. Нет, мне он не был противен, но и полюбить его не получалось. Все тепло я получала от матери, и то, только в те моменты, когда у нее хватало сил им делится.

– Мия, ты задержалась, - вместо приветствия пробурчал он, не отвлекаясь от чтения, и вдохнув табака из трубки, - Что случилось в этот раз?

– Французский, - тоже, не здороваясь, ответила я, не испытывая чувства вины, - пришлось пересдавать и задержаться на постоялом дворе, потому что дилижансы на выходных не ходили.

Вместе с мамой мы сели напротив, глядя в окно сквозь газету, почти полностью закрывающую туловище Робертса.

– Твоя школа обходится в пять тысяч фунтов в год, за некоторых девушек дают такое ежегодное приданное. И ты не можешь справится с французским языком?

Деньги. Деньги для него все.

– Прошу прощения, сэр, - ничуть не раскаивалась я, но лгала мастерски. Я уделяла больше времени экономике и праву, чтобы однажды унаследовать фонды отца, и отправить отчима на пенсию или куда-нибудь дальше.

Как я и думала, не желая тратить на меня время, отчим забрал свою газету, и ушел в свой кабинет, где никто не будет ему мешать закопаться в бумагах или просто создать вид деятельности.

Тут же атмосфера стала более теплой и спокойной.

Мама укоризненно на меня посмотрела:

– Будь вежливей, без него нас бы тут уже не было.

Это очевидно мама, но я ничего не могу поделать.

– Постараюсь, - опять скривила я душой и взяла с полки книгу, которой увлеклась до поздней ночи, стараясь забыть все происшествия с демонами и жить как раньше.

Увы, не вышло.

На следующий день мы с утра отправились в Лондон за покупками, и вернулись под вечер, уставшие, но довольные обновлением гардероба. Я достаточно вытянулась с прошлого года, и в приближающимся семнадцати годам уже переросла маму на полголовы.

После легкого ужина мы устроились отдыхать в саду, и любоваться на то, как солнце прячется за холмами, укрывая последним теплом спрятанный за ними дом демонов.

Стоило об этом подумать, как отчим принес нам чай.

При всем его внутреннем скряге и вредности, иногда он любил делать приятное, и теплыми вечерами часто готовил нам с мамой чай.

Как раз начала дуть прохладный ветер, и я готовилась сделать глоток, как что-то мокрое ткнулось мне в руку.

От испуга я выронила чашку, и она упала на траву, выплескивая содержимое.

Рядом с моим стулом стояла Шелл, высунув язык.

– Мисс, нам нужна ваша помощь, - ее голос был очень взволнованным.

На всякий случай я обернулась. Родители ушли вглубь сада, посмотреть на яблони, которые стал поедать какой-то червяк.

– Как ты сюда попала? – все-таки шепотом спросила я, чтобы никто из прислуги не подумал, что их леди в школе окончательно сошла с ума и говорит с трёхглазой собакой.

Хвост собаки то и дело нервно дергался, а уши прижимались к голове.

– Это не важно, мисс Мия, если вы нам не поможете, мы все погибнем. Мы сделаем для вас все, что в наших силах, только спасите хозяина!

На душе стало тревожно. Странное чувство, как будто в груди копошится давняя, забытая грусть.

Я не стала спрашивать, что от меня требуется, и оставив родителям быструю записку о том, что мне срочно нужно выехать в город за бумагой для письма, побежала в конюшню.

Моя лошадь, кукла, вернулась, но более доверия мне не внушала.

– Возьмите эту, - Шелл ткнула носом в маминого жеребца, - я смогу с ним договорится, он довезет вас.