Роза лишь покачала головой и поцеловала Диану в щеку. Затем она позволила мужу увести ее, и они направились к запряженным лошадям. До нового дома молодоженов в Уэнскоте было не так уж далеко.

Диана остановила музыку и попросила гостей приготовиться осыпать молодых зерном и цветами, а сама, приподняв юбки, побежала к дому. Вернувшись с приготовленной корзиной, она стала раздавать собравшимся цветы.

Она с улыбкой поднесла маркизу корзину, не надеясь, что он примет участие в старинном свадебном обряде, но, к ее удивлению, он обеими руками схватил охапку цветов и, подойдя к Брэнду и Розе — они прощались с родителями, — осыпал голову брата.

Брэнд повернулся к нему, смеясь, притворно выражая недовольство и смахивая лепестки со своих волос. Затем крепко обнял брата. Совершенно неожиданно, по крайней мере для Дианы, маркиз также крепко обнял Брэнда и, на мгновение склонив голову, прижался к его щеке.

Диана быстро двинулась дальше, предлагая цветы, едва сдерживая слезы. Что бы это значило? Она ничего не могла поделать с собой.

Диана взяла последнюю горсть цветов и бросила их на Розу, когда счастливая пара тронулась в путь. Внезапно она осознала, что прощается со своей ближайшей подругой.

— Вы воспринимаете свадьбу как трагедию, леди Аррадейл?

Диана повернулась и увидела рядом маркиза.

— Вовсе нет, милорд.

— Значит, это слезы счастья.

— Я не плачу, — сказала она, хотя к горлу подступил ком.

— Слезы не всегда бывают видны.

— Вы стали рассуждать как метафизик, милорд.

— Возможно, сущность нашего бытия имеет метафизический характер, миледи.

— Но если наша сущность недоступна нашему восприятию, мы — как пушинки на ветру.

— А разве вы никогда не чувствовали себя подобным образом?

Диана глубоко вздохнула: именно в таком состоянии она пребывала сейчас.

— А вы?

Это вырвалось у нее невольно. Хотя она могла видеть некоторые его слабости, ей трудно было представить, чтобы маркиза сдуло ветром. Даже ураганом.

— Нас ждут кареты, — сказал он, беря у нее из рук корзину. — Самое лучшее, что я мог сделать, так это привязать себя к скале, миледи, хотя порой даже скалы оказываются ненадежными. Думаю, вы только что потеряли кузину.

Она не осталась в долгу:

— А вы потеряли брата, — Кажется, она попала в точку. — Последнего брата, — продолжала Диана с неожиданным осознанием того, что произошло. — Теперь все ваши братья и сестры, за исключением вас, обручены, не так ли, милорд?

Если это и был удар для него, он быстро пришел в себя.

— Обручить их всех было крайне тяжелой задачей, но, как видите, вполне выполнимой.

— Кого же теперь вы будете сватать?

— Теперь все свое внимание уделю стране, дорогая леди.

— С кем же вы хотите посватать Британию?

— Хотя бы с миром. Разве длительный период мирного существования не кажется вам желанным? — Он передал корзину прислуге, но при этом достал что-то из нее. Это был красный цветок дикого мака. Мак способствовал спокойному сну или проявлению опасных наклонностей.

— Мир — это превосходно, — сказала Диана.

— Вы не жалеете о потере возможности захватить французские владения?

— А вы?

— Думаю, цена была бы слишком велика.

С легкой улыбкой маркиз вставил стебель цветка ей за корсаж, так что он, щекоча, проник глубоко в ложбинку между грудей, а сверху остались красные лепестки на фоне белых кружевных оборок.

Диана не воспротивилась.

Она заглянула в его глаза и заметила, что они были не темно-карими, а цвета темно-серой стали.

— Чего вы хотите от меня, милорд?

Он что-то тихо произнес по-гречески.

— Аристотель, — сказала Диана.

Он был приятно удивлен.

— Гораздо легче учить других, чем себя, — перевела Диана. — Более удобно судить поступки других, чем наши собственные.

Немного помолчав, маркиз сказал:

— Ну разумеется, имея единственную дочь, которая должна стать наследницей, ваш отец постарался дать вам мужское образование.

— И это было скучнейшим занятием. Впрочем, — весело добавила она, — иногда эти труды вознаграждаются.

Его губы тронула легкая улыбка.

— Вы напомнили мне, леди Аррадейл, что нельзя недооценивать женщин.

Они направились к каретам.

— Думаю, таким напоминанием могла бы служить поэтесса Сафо.

— Сафо — исключение. Я имел в виду обычных женщин.

Она удивленно повернулась к нему:

— Вы считаете меня обычной?

— Прошу прощения, я допустил бестактность. Так к какому же типу женщин вы себя относите, леди Аррадейл?