Грешем ослабил хватку и позволил девушке сползти по его груди на пол. Этот ловкий маневр задрал спереди все ее юбки и почти полностью обнажил ноги. К тому же Грешем набросился на нее с поцелуями. В этих медвежьих объятиях невозможно было шевельнуться. Честити попробовала сжать губы, но большой палец перебрался с подбородка вверх и разжал их.

Потом, впервые в жизни, во рту оказался чужой язык. В этом было что-то сродни насилию, но особого рода. Помимо воли оно рождало отклик, рот становился все податливее, губы трепетали на грани того, чтобы ответить на поцелуй.

— Так-то лучше, — сказал Грешем, отстранившись. — Но к чему эти ужимки? Что, ты уже подыскала кого-нибудь?

— Да! Да! — обрадовалась Честити.

— Ничего, он не станет возражать.

Рука легла на грудь и сжала — слишком сильно, до боли. Робкая тень наслаждения растаяла, сменившись страхом. А если он навалится на нее прямо здесь, при всех?! Честити откинулась назад, насколько это было возможно. Грешем воспользовался этим, чтобы покрыть поцелуями ее шею. Нужно было что-то придумать, и поскорее.

— Милорд, мой кавалер обещал принести что-нибудь съестное. Я умираю с голоду! Накормите меня — и я ваша!

— Всегда к твоим услугам, — пробормотал офицер. — Накормлю прямо здесь и сейчас, дай только расстегнуть брюки. Смотри, что у меня есть!

Он прижал ее руку к выпуклости внизу живота. Честити ахнула: такое может разорвать пополам!

— Что, нравится? — гордо осведомился гигант. — Поработай немного ротиком, и наешься до отвала.

«Полный ротик молочка»! Даже в своем неведении девушка сообразила, что это может означать, и ее чуть не вывернуло наизнанку.

— Для начала я бы предпочла крылышко жареной куропатки!

На деле Честити предпочла бы спрятаться под кровать в спальне Хедерингтона. Она уже узнала все, а нервы сдали так, что хуже некуда.

Однако отделаться от Грешема было не так-то просто. Увлекаемая из галереи, Честити в панике вопрошала себя, что толку, если никто не покусится на нее в обществе этого верзилы, когда он сам собирается на нее покуситься? Даже если выскользнуть у него из рук, далеко не убежишь. Закричать? На помощь могут явиться Форт или Родгар, и ее маскарад будет разоблачен. Это пугало сильнее, чем угроза надругательства. Возможно, если убедить Грешема в своей готовности, он отправится на поиски еды и даст ей шанс сбежать?

Вся во власти лихорадочных, панических мыслей, Честити не обращала внимания на окружающее и подпрыгнула, когда рядом раздался многоголосый рев.

— Что это? Что?!

— Театр, моя сладенькая, — объяснил Грешем. — Хочешь посмотреть? Пожалуйста! Оп-ля! — И он, как ребенка, перебросил ее через широченное плечо.

В комнате были установлены подмостки. Три ряда кресел были заполнены, а те, кому не хватило места, толпились у двери. Вознесенная над ними, Честити не сразу поняла, что происходит на сцене. Совершенно голая пара в масках демонстрировала совокупление в столь невообразимой позе, что непонятно было, где чьи конечности. Присмотревшись, девушка завозилась на плече.

— Что, не нравится? — удивился Грешем.

— Слишком… — она поискала подходящее слово, — слишком возбуждающе, а я все еще голодна.

— Ужин не убежит, а охота может и пройти! — усмехнулся ее непрошеный кавалер.

Он задрал Честити юбки и сунул руку под сорочку. Сопротивление только распалило его.

— Да это Грешем! — раздался совсем рядом голос Сина. — Грешем с целой охапкой вкусненького!

Девушка затихла, разрываясь между страхом быть узнанной и желанием позвать на помощь.

— Еще не пробовал, — хмыкнул ее кавалер, и она оказалась наконец на полу. — Познакомься с лордом Маллореном, куколка.

Син выглядел на редкость аккуратно для человека, который провел целый час в гуще оргии. Он не узнал ее, поскольку произнес: «Рад познакомиться, мадам!» — и весело подмигнул. Увы, это означало, что придется и дальше оставаться в обществе Грешема. Честити поняла, что не вынесет этого. Ни теперь, ни после встречи с Сином!

— Я тоже рада, милорд, — поспешно сказала она измененным голосом, — и приглашаю вас составить трио!

— Я против! — воскликнул неприятно удивленный Грешем.

— Признаться, я предпочитаю развлекаться вдвоем, — улыбнулся Син, — но готов встретиться лично с вами чуть попозже.

Сколько раз он говорил это за прошедший час? И сколько раз исполнил свое обещание?

— Попозже, мой друг, она будет не в состоянии! — засмеялся Грешем и добавил двусмысленно:

— У нее волчий голод!

— Это поправимо, — заметил Син, не поняв или не пожелав понять шутку. — Я знаю, где можно перекусить. Идемте!