Высвободившись из ее объятий, он положил голову на бортик и позволил своему телу всплыть. Она всплыла рядом, стараясь вести себя спокойно, несмотря на то что взгляд ее не мог оторваться от его великолепного тела и обмякших, но многообещающих гениталий.

— Как ни странно, но ты права: бывали и хорошие времена, — сказал он. — Какие-то дикие случаи. Безумные проявления храбрости и щедрости. И чисто комедийные эпизоды вроде того, когда рота на марше попыталась умыкнуть поросят…

Он начал рассказывать всякие истории, но опустил много важного, тогда как ей хотелось узнать, было ли ему страшно? Каково убивать людей? Сколько раз он был ранен? Очень ли это больно?

Это были, возможно, глупые вопросы, которые можно было бы считать вторжением в личную жизнь, но без них ей никогда не удалось бы узнать о том периоде его жизни.

Судя по отметинам на теле, серьезных ранений у него не было. Но шрамы были, а значит, он испытал боль. И еще она была уверена, что каждый человек, если он не идиот, иногда испытывает страх. А также знала, что солдат должен убивать.

И это ее милый и нежный Кон.

— Я проверяла списки убитых и раненых, — призналась она. — Понимая, что любая новость в конце концов и так дойдет до нас, я не могла все-таки не проверять их.

В воде стало холодно, но ей не хотелось двигаться, она боялась что-нибудь изменить.

— В газетах сообщалось множество подробностей. И я всякий раз думала: а вдруг то же самое произошло и с тобой? Дядя Натаниэл пытался запретить мне читать газеты, но я так или иначе умудрялась это делать. Они не могли меня понять, но ведь они ничего о нас не знали.

— Кое-что они, наверное, знали.

Она обвела пальцем кольца дракона на его груди.

— Они знали, что мы встречались. Нас довольно часто видели вместе. Но чаще всего мы старались не попадаться на глаза. Никто и не подозревал, как много времени мы проводили вместе. И уж конечно, никто не знал обо всем остальном.

— Ты так никому и не сказала?

— А ты? — ответила она вопросом на вопрос.

— Нет. Конечно, нет.

— В таком случае почему ты думаешь, что я сказала? — Ей было обидно, и она добавила: — Уж не думаешь ли ты, что я хотела, чтобы меня заставили выйти за тебя замуж?

— Значит, ты считала, что выйти за меня замуж тебя могут заставить лишь силой?

Поняв, что сказала что-то не так, она постаралась исправить положение:

— Нет! Я думала, что ты сам хочешь этого. И ты хотел! Я просто поощряла тебя.

— Но если бы ты поняла, что наследник Фред, то поощряла бы Фреда, не так ли? В сущности, ты так и поступила. Из его писем я понял, что мисс Сьюзен Карслейк прилагает все усилия, чтобы заинтересовать его собственной персоной.

Она едва сдержала слезы.

— Я уже говорила тебе, что стремиться выйти замуж за будущего графа — весьма достойная цель. На этот алтарь я уже принесла тебя в жертву.

— С ним у тебя тоже были страстные свидания на берегу? Сомневаюсь. Фред мог бы обратить на тебя внимание только в том случае, если бы у тебя были паруса и руль.

— Не надо, Кон. Все это было так давно. — Она была в отчаянии от того, что между ними нарушилась гармония, поэтому добавила: — Он не был такой.

Он понял это неправильно:

— В этом всегда и заключалась проблема, не так ли?

Отыскав пробку, он вытащил ее, и вода стала вытекать из ванны, унося с собой остатки ее волшебной ночи.

Она повернулась, поднялась по ступеням и, подхватив с пола полотенце, направилась в спальню, на ходу вытирая тело.

Он совершенно голый молча последовал за ней.

— Мы все закончили? — спросила она, понимая, что и эти ее слова он поймет неправильно.

— Да, полагаю, что закончили.

Сьюзен отвернулась, чтобы натянуть рубашку, застегнуть корсет и надеть платье. Волосы ее еще были мокрыми, и она поежилась, когда по спине потекли струйки воды.

Правда, дрожала она не только из-за этого.

Она его хотела и получила то, что хотела, всеми правдами и неправдами. И в результате у нее ничего не осталось. Раньше у них была дружба, а сегодня они вместе отбросили ее прочь, как будто за ненадобностью. Да и то правда: какая польза от дружбы, если они больше никогда не увидятся?

Как только он уедет отсюда, она тут же покинет Крэг-Уайверн, и больше они не встретятся.

Она оглянулась. Он, все еще голый, по-прежнему смотрел на нее.

В комнате пахло сандаловым деревом, страстью и Коном. Она подумала, что запомнит это на всю жизнь.

Что можно сказать в такой момент?

Она ничего не сказала, а просто повернулась и вышла из комнаты.

Наконец Кон позволил себе рухнуть в кресло и схватился руками за голову.