— Пусть это будет нашей чашей любви. Выпейте за чудесную прошлую ночь и поклянитесь, что никогда ее не забудете.

Розамунда испуганно взглянула в его сердитое лицо. Может быть, он что-то заподозрил? Но в его глазах читались лишь тоска да печаль, и воля ее дрогнула. О Боже, ей нельзя этого делать!

Но отступать поздно. Половину он уже выпил.

И тут ее осенило, что будет только справедливо, если она тоже вкусит от своего предательства. Накрыв его теплую руку, она притянула к себе рюмку и отпила с края, еще мокрого от его губ. Потом нарочно сделала большой глоток и отдала ему рюмку:

— Допивайте. Обещаю вам, что всегда буду помнить эту ночь.

Он допил ликер, не сводя с нее глаз. Девушка заставила себя встать.

— Мне надо посмотреть, готова ли карета. Я сейчас.

Она вышла из комнаты не оглядываясь. Этот уход не имел никакого отношения к ее чувствам.

И насчет кареты она обманула. Просто ей надо было попрощаться с Джесси и вознаградить их с миссис Акентвейт чаевыми за услуги. А еще передать записку для Дигби, где она сообщала, что на пару дней уезжает с Дианой в Ричмонд. Девушка взяла у себя в комнате несколько монет и сунула в карман испорченную маску, чтобы выбросить ее по дороге. Выходя в коридор, она прислушалась к своим ощущениям, пытаясь распознать признаки действия снотворного.

Все как всегда. А если снадобье не поможет? Или начнет действовать слишком поздно?

Однако, спускаясь по лестнице, она пошатнулась и схватилась за перила, чтобы не упасть. О Господи, какой ужас! А если ей станет еще хуже? Диана рассердится, узнав о ее донкихотском решении выпить снотворное вместе с Брендом.

Теперь, сходя по ступенькам, она крепко держалась за перила и сосредоточенно думала о том, куда ступить.

Продирая глаза, в кухонном очаге разводила огонь Джесси.

— Миледи? А я думала, вы ночевали в большом доме.

— Да, я ночевала там, — проговорила Розамунда, пытаясь скрыть свое замешательство. — Но мы с леди Аррадейл решили проводить нашего непрошеного гостя до Ричмонда.

Служанка вытерла о фартук испачканные в золе руки.

— Вам чем-нибудь помочь, миледи?

— Проследи, чтобы эта записка попала в Венскоут. — Розамунда положила листок на стол. — Я покормила его завтраком. Сейчас подъедет карета. Спасибо тебе за помощь.

Хозяйка дала девушке шиллинг и положила на стол крону для Акентвейт.

Выслушав благодарность служанки, Розамунда тихонько вышла к парадному крыльцу и стала дожидаться карету. У нее было такое ощущение, как будто она напилась. Все чувства стали ненадежными. Перед глазами плыли радужные круги, и когда в тусклом свете раннего утра к дому подкатила карета, девушке показалось, что экипаж окутан пестрым туманом.

Карета остановилась, и Диана проворно выпрыгнула из салона.

— Ну как, получилось?

— Думаю, да. — Чтобы не упасть, Розамунда схватилась за колонну. — Мне пришлось немного выпить самой, и теперь я как-то странно себя чувствую.

Диана вцепилась ей в руку.

— Идиотка! Зачем ты это сделала?

— Не важно. — Розамунда заглянула кузине через плечо и увидела Тома, который вразвалку подходил к дому. Он-то уж наверняка не сомневался в ее безумии.

— Я привезла еще конюха из Аррадейла, — сообщила Диана, кивая в сторону второго рослого детины. — Он обещал держать язык за зубами. Не бойся, местные жители пойдут на все, лишь бы не допустить сюда коттеритов.

Розамунде пришлось смириться с тем, что несколько человек — их было совсем немного — догадывались о ее затее. Впрочем, ее круглый живот вскоре подтвердит их догадки. Слава Богу, жители долин не любят болтать с посторонними.

Старательно сфокусировав взгляд и досадуя, что ноги ее не слушают, она повела Диану и конюхов на второй этаж и открыла дверь спальни.

Бренд был одет, только без сапог. Он все понял! Понял и, проковыляв к кровати, перевернул всю постель. Как видно, хотел порвать простыню, которая так и осталась у него в руках.

Сдерживая рыдания, девушка осторожно высвободила простыню. Так лучше. По крайней мере теперь он уже не захочет ее видеть.

— Сапоги можно не надевать, — сказала она, удивившись собственному спокойствию.

Откинув с его лица спутанные волосы, Диана одобрительно хмыкнула. Розамунде хотелось ударить ее по рукам, но она и без того еле держалась на ногах. Подруга тем временем велела конюхам поднять Бренда и вынести его из комнаты.

— Осторожнее! — воскликнула Розамунда, испуганно подавшись вперед, когда его нога задела за дверь.

От резкого движения у нее закружилась голова, и она тяжело опустилась в кресло.

— Ну и дела, — проговорила Диана, подбоченившись. — Но ты не волнуйся, милая. Я обо всем позабочусь. Когда придешь в себя, можешь ехать домой…