– Еле у Ильюхи выпросила. Все давать не хотел.
– сверкая голубыми глазами ответила мне эта 'воровка'.
– 'Мясо измененного, хорошее'.
– передразнивала голос Ильи.
– раз хорошее, значит хорошо продаваться будет.
– тараторила она, подводя нас к стойке трактирщика - свободных столов не было.

– Почем хоть продаете?
– спросил я, послушавшись нашептывания хомяка.

– По две больших медных за килограмм.
– подбоченившись и показывая два пальца в форме 'виктория' гордо похвасталась эта натуральная блондинка.
– Я запомнила, как ты дядь мне про цены рассказывал. Измененные по десять медных килограмм.

Парни стали отводить взгляд. Петр сильно нахмурился, но ругаться не стал. Похоже Тоня была всеобщей любимицей и даже такие траты были готовы ей простить.

– Как по две больших? По серебряному за килограмм должны были продать? Двадцать килограмм на два золотых, а не серебряных должно выйти.
– я не стал молчать и активно доказывал неверность такой ценовой политики. Честное слово, лучше бы она на тряпки деньги извела, не так обидно было.

– Тихо ты, продала и продала. Там еще полно мяса.
– стал осаживать меня Петр.

– Чё правда?! Ну я же не зна-ала, прости-ите - снова ожила сирена.

– Не волнуйся Петр, я видел качество мяса, когда готовил. С килограмма не меньше двух серебряных вышло.
– раздался сильный голос трактирщика, уже подносящего нам аппетитно пахнувшие порции - я что своей дочки не знаю, что ли чтобы верить ей, да на слово.
– усмехнувшись посмотрел он на свою дочь, раскрывшую рот в форме буквы 'О' и неверяще смотрящую на отца.
– Всю готовку смели, на цену почти не глядели. Ты говоришь, что у тебя еще есть мясо. Я бы взял килограмм сто, или даже сто пятьдесят. Думаю, прежде чем испортится, все съесть успеют - кивнул он в сторону зала в котором народ беспрерывно работал челюстями со скоростью год не евшего человека.

– Ну папа! Почему мне сразу не сказал!
– нашла виноватого в своем просчете бизнес леди.

– Да как тебя непутевую, еще уму учить? Об твой зад, я за семнадцать лет уже воз розг переломал, а толку нет. Наела понимаешь бронь, а ну брысь.
– рыкнул на дочку трактирщик и та, прикрывая зад руками убежала на кухню.

– Молодец Станислав. Я думал с убытком будем.
– похвалил прозорливость трактирщика дед Семен.

– Да пустяки, я и подороже мясо готовил - махнул рукой трактирщик.

Дочь явно пошла в отца. Высокий плотный мужчина, с мощными руками и русой бородой лопатой до пупа. Если дочь имела чрезмерно большую верхнюю и нижнюю части тела, то отец имел неменьшую среднюю. Короче пузо у него было огромное.

Я приступил к трапезе. Хоть я и провалялся весь день, но есть хотелось так сильно, словно на мне пахали все это время. Ребята из десятка не отставали от меня, так как они, как раз и пахали весь день.

– Завтра в столовую мясо сдам, так что ты сегодня набери сколько нужно.
– успевал разговаривать со Славой десятник.

– Не возьмут они его.
– сказал трактирщик.

– Как не возьмут? Всегда брали. Я им даже мясо измененного как-то продал.
– доказывал свою версию Петр.

– Может и возьмут, но не за серебряный и не так много. Килограмм пятьдесят по большой медной, больше не продашь.
– категорично заверил трактирщик.
– Я ему сразу поверил. В голосе была уверенность опытного человека. Петру, имеющему полезный талант, тоже пришлось поверить.

– Тогда придется скупщику сдавать.
– немного подумав, с неохотой сказал он.
– все равно завтра весь день на торговлю уйдет.

Я уже доел свою порцию и хотел было пойти на кухню, просить у Тони добавку, а заодно и поговорить с ней без толпы. Наше знакомство было слишком быстрым и не очень приятным - нужно это исправить. Я все еще не терял надежду на шикарно ночь.

Мои планы были разрушены на первой же стадии исполнения.

– Куда пошел - дернул меня за рукав Петр.

– На кухню. За добавкой.

– Сам готовь и ешь, а за чужой труд платить нужно.
– поучал он меня.

– Но есть же хочется.
– пытался вырвать я рукав из захвата.

– На ночь жрать вредно.
– вредным голосом сказал десятник.
– не заснешь.

– Конечно не засну, я весь день спал. Ну правда кушать хочется.
– в подтверждение моих слов даже живот забурчал.

– Завтра с утра и поешь, а сейчас пошли в барак. Спать пора.

– Может я тут комнату сниму, чего в бараке спать.
– находил я все новые возможности остаться.
– Да и выкинут меня завтра из города. Дай хоть одну ночь нормально провести.
– вспомнил я о грозившей беде. Нужно хоть напоследок оторваться.