Кабинет профессора располагался за массивной дверью в конце длинного, с бордовой ковровой дорожкой, коридора. В нем находился заваленный бумагами и чертежами стол, несколько мягких кресел и расположенные вдоль стен стеллажи с различными приборами и многочисленными папками. Здесь же, на стене, глянцево блестела карта Атлантического океана, а над креслом хозяина, выполненный в полный рост, висел портрет фюрера. Изображенного на фоне Альп, в форме штурмовика и с выпученными глазами

– Профессор, – обратился к Альтману Глюкенау, когда все устроились в креслах. – Прошу вас подробно рассказать полковнику о проделанной нами работе и достигнутых результатах.

– Хорошо, – кивнул головой Альтман. – Но прежде я хотел бы поблагодарить вас, – вскинул он глаза на Росса, – за доставленные мины. Их нам очень не хватало для завершения всего цикла испытаний, и в ближайшее время мы надеемся применить устройства в деле.

– Я рад, что привез эти игрушки вовремя, – самодовольно ответил Росс. – А как с доставленными специалистами? Чтобы найти их, нам пришлось изрядно попотеть в концлагерях. Отыскивая необходимых

– Один из них, англичанин, ихтиолог-теоретик и особого интереса не представляет, – блеснул очками профессор. – А вот двое других, еврей и русский, длительное время занимались изучением дельфинов на практике и могут нам пригодиться. Ну, а теперь, я ознакомлю вас с нашими изысканиями. Сначала немного истории.

Возможностями боевого применения дельфинов впервые заинтересовались русские в Первую мировую войну. В 1915 году некий московский дрессировщик Владимир Дуров, изучив их уникальные возможности, обратился в Генеральный штаб с предложением использовать этих необычных животных для обезвреживания морских мин и уничтожения наших подводных лодок.

Военное ведомство русских заинтересовалось этим вопросом, и организовало в Балаклавской бухте специальную лабораторию с полигоном, где в течение трех месяцев было подготовлено два десятка боевых дельфинов.

Однако разведка Рейхсвера своевременно получила информацию об этом и с помощью внедренной к русским агентуры ликвидировала всю группу животных. Более того, нашим агентам удалось добыть и часть уникальных документов, которые послужили основой для проведения соответствующих исследований в Рейхе.

Но мы пошли дальше. Если русские делали акцент на обнаружение и уничтожение дельфинами только мин и подводных лодок, то мы направили свои усилия на уничтожение боевых кораблей и судов противника, а также его военно-морских баз и портов. Согласитесь, что это намного масштабнее.

Кроме того, большевики практиковали обнаружение мин дельфинами визуально, а лодок – по запаху соляра. Мы же обучаем своих питомцев улавливать гидроакустические шумы идущих кораблей и судов, что делает их возможности значительно шире. Слуховой аппарат дельфинов намного совершеннее любого сонара и позволяет обнаруживать цель в нескольких десятках миль.

Скажите, профессор, с интересом прервал Альтмана Росс, – а как вы осуществляете обучение столь необычных животных?

– Это делается следующим образом. В различных местах лагуны установлены закрепленные на листах корабельной обшивки подводные излучатели, из которых воспроизводятся шумы винтов кораблей и судов противника различного класса: от боевых линкоров и крейсеров, до сухогрузов, типа «либерти». Излучатели поочередно включаются и выпущенный из бухты в лагуну дельфин, снабженный размещенным на теле имитатором магнитной мины, прикрепляет его к обшивке, после чего возвращается в бухту, где получает вознаграждение в виде сырой рыбы.

Сначала, для подрыва мин, мы планировали использовать гидроакустические взрыватели самонаводящихся торпед. Это обеспечивало срабатывание заряда при приближении дельфина к судну на расстояние до десяти метров. Но в этом случае он бы неизбежно погибал, что нерационально. Вот и остановились на магнитных минах с часовым механизмом. Тех, которые вы нам доставили.

А сейчас, полковник, я предлагаю пройти на полигон, где мои сотрудники продемонстрируют боевые способности наших питомцев в их завершающей стадии. А именно, доставку и подрыв магнитных мин.

– С удовольствием, – кивнул головой Росс, после чего присутствующие встали и покинули кабинет.

На причале, следуя за профессором, вся группа поднялась по узкому металлическому трапу на вышку. Ее смотровая площадка, оборудованная всевозможными приборами, напоминала гидроакустическую рубку, у пульта которой сидел лысый бородатый человек с наушниками на голове и микрофоном в руке, беседовавший о чем-то с двумя, стоящими рядом спортивного вида людьми. Облаченными в тонкие гидрокостюмы.

– А вот и наши итальянские коллеги, полковник. Разрешите представить, капитан – лейтенант Джовани Магро и лейтенант Винченце Торриани.

– Рад знакомству, господа, – пожал им руки Росс. – Я кое-что слышал о вашей 10-й флотилии малых штурмовых средств и восхищен ею. Надеюсь, пребывание здесь пошло вам на пользу?

– Безусловно, сеньор полковник, – ответил тот, кого назвали капитаном. Черноволосый и с перебитым носом. – Новое оружие Рейха феноменально и по прибытии в Италию, мы создадим такое же.