Невольно отступила, и это оказалось страшной ошибкой – в следующее мгновение, снеся по пути нескольких висящих в воздухе вампиров, я оказалась прижата к стене держащим меня же за горло лордом Эллохаром.

– Показать тебе, что такое жалость в Мирах Хаоса, прелесть моя? – Я уже и дышать боялась, а он продолжил: – Милое платье, должен заметить. Кстати, вопрос: у тебя под ним есть хоть что-то?

И бояться я перестала – я разозлилась, и сильно.

– Есть, – говорить, когда тебе шею сжимают, оказалось не просто.

– И что же? – вторая рука магистра медленно двинулась от груди вниз.

Пристально глядя в его все более заинтересованные обнаруженным глаза, тихо, но решительно ответила:

– Я! И, кстати, не говорите потом, что я вас не предупреждала!

– О чем? – хриплый шепот и совсем бесстыдные действия.

– Дакреа эдгаме таркаэм!

Проклятие четвертой степени откатом обожгло и меня, но на коже магистра проступило отчетливыми красными пятнами ожогов. Лорд Эллохар отшатнулся, я добавила формулу закрепителя:

– Анахема адаэнесе эт дактум даэнас секеэ ородусмун фиерри!

Когда, хрипя от боли, лорд Эллохар начал спешно произносить заклинание противодействия, я просто стояла, потирая шею. Мне было приятно. Очень. И даже ни капли не совестно. И моя кожа тоже горела, но это были мелочи, к тому же я знала, на что иду.

Эллохар завершил с заклятием, выпрямился и теперь прожигал меня полным ненависти взглядом. Свет Хаоса, свободно проникающий в полуразрушенную таверну, освещал его высокую фигуру, потемневшие глаза, сжатые кулаки.

– Попытаетесь еще раз – прокляну сильнее, – уверенно сказала я.

Хрип, рык, затем опять же хрипло:

– По тебе ведь ударит!

– Адепты Академии Проклятий осведомлены о последствиях использования проклятий, – заученно пояснила я.

Несколько мгновений лорд Эллохар молча смотрел на меня, затем спросил:

– Тьер где?

Наконец-то!

– На острове ведьм, – стараюсь не сорваться на крик, да и просто не расплакаться. – Магию там использовать нельзя, там на всю территорию храма заклятие наложено, там…

– Не реви, – хмуро сказали мне.

– Я не реву, – голос дрогнул, – я очень боюсь… очень… – Кажется, все же реветь буду. – Хотя бы просто верните меня обратно.

– Ревматизм на них нашлешь? – насмешливо спросил магистр Смерти, но тут же серьезно добавил: – Там так просто не подберешься, Риате… Ладно, сейчас придумаем.

Взметнулось синее пламя. При условии, что у меня и так вся кожа горела, жар оказался почти нестерпимым. Но я не жаловалась.

– А под платьем действительно ничего нет? – спросил вдруг лорд Эллохар, шагая ко мне.

Не успела я возмутиться, как начался переход.

* * *

На скалистом острове среди бушующего чернильно-черного океана было холодно, мокро и скользко. Намокшее вмиг платье оказалось хуже кружевной рубашки, но и это были мелочи – по крайней мере, кожу пекло не так сильно.

– Издевательство над моей нестабильной психикой, – прошипел лорд Эллохар и в следующее мгновение, стянув с себя камзол, торопливо надел его на меня. – Так, теперь скажи – ты в храм заходила?

– Дд-да, – зубы стучали от холода.

– Это хорошо. А бассейн там был с водой или как?

– Сс-с… водд-дой. – Я так замерзла, что меня трясти начало.

– Вообще замечательно. Теперь слушай внимательно, прелесть моя, я говорю, ты молчишь, поняла? – И взгляд на меня пристальный.

Молча кивнула.

И тогда Эллохар повернулся к бушующей стихии и как заорет:

– Эа! – крик разнесся над водой, и океан стих.

Теперь он был все такой же темный и почему-то казался еще более опасным.

– Эа, на твоем месте я бы отозвался, – снова крикнул лорд.

Тишина.

– Да, ты всегда был трусливее Хаоса, – решил перейти к насмешкам магистр.

И вода вскипела. Я вздрогнула, но, помня о сказанном, стояла молча. Дрожала всем телом, и не только от холода.

– Эа – трус, – продолжал измываться над водой директор Школы Искусства Смерти.

Как-то по-детски измываться. Но подействовало.

Вода снова вскипела, поднялась огромной волной, понеслась к нашему острову и, едва приблизившись, застыла. В следующее мгновение в чернильной мгле выделились пылающие огнем глаза, и я услышала: