— Познакомься, Лаура, — Анна сияла, как отполированный чайник, — мой внук, Ричард Симпсон. Студент Йельского университета, сын моего старшенького, профессора по литературе — Генри. Генри сам работает в Йеле. Преподает английских и французских классиков.

Молодой человек пристально рассматривал меня сверху вниз. Кого он видел? Худенькую белокурую девушку с роскошной косой, широко раскрытыми серыми глазами и бледной кожей? Или все же, холодную алчную красавицу, коварную и подлую?

Я попыталась встать с дивана и достойно поприветствовать гостя, но Анна не дала, с силой опустив руку на мое плечо.

— Она еще плохо ходит, — объяснила за меня Анна внуку, — незачем вставать.

Ричард был похож на дедушку. У него тоже был тяжеловатый квадратный подбородок с ямочкой и широкий умный лоб. Карие пытливые глаза смотрели цепко и испытующе. Лицо после многочасового перелета выглядело устало, но не настолько, чтобы смягчиться при виде ловкой аферистки, то есть меня. Молодой человек буднично поцеловал Анну в щеку и сел напротив, демонстративно сложив руки на груди. Анна с Джоном уселись рядом со мной, словно защищая от своего же внука. Морщинистая рука Анны накрыла мою и несильно сжала, словно говоря: «Держись».

— Черт, — пробормотал Ричард на старофранцузском, — а она красотка.

— Это хорошо или плохо? — поинтересовалась я на том же диалекте.

Глаза парня изумленно округлились.

— Вы знаете языки? — удивленно поинтересовался он на немецком.

— Немного знаю, — ответила я на нем же.

— И какие? — на итальянском.

— Какие именно Вас интересуют? — ответила я на сербском.

— Туше, — усмехнулся Ричард и перешел на английский, — сербский только недавно начал учить.

— Сочувствую, — произнесла на чешском.

Дуэль состоялась. Неизвестно, выиграла я в ней или нет, но впечатление произвела, это точно. Парень был явно дезориентирован. Он озадаченно хмурился и кусал губы. «Разрыв шаблона налицо», — усмехнулась я мысленно.

— Бабушка, — в голосе Ричарда проскользнула то ли ревность, то ли зависть, то ли уважение, — ты же говорила, что Лаура потеряла память? Как она может помнить столько языков?

— А ты у нее спроси, — горделиво ответила Анна, словно моя победа в дуэли ее заслуга.

— Я сама не знаю, на скольких языках могу разговаривать, — дружески улыбнулась я, — просто слова приходят в голову и все.

— С ума сойти! — воскликнул Ричард, обводя взглядом всех нас. — Лаура разговаривает на семи языках! Это минимум! Меня отец учил языкам с детства. И то, славянскую группу я так и не смог одолеть, а она знает! Сколько же Вам лет?

Я скромно опустила глаза.

— Точно не помню.

— Вряд ли больше двадцати-двадцати пяти, — ответил сам же на свой вопрос Ричард, — тогда Вы уникум.

Ловкая аферистка была забыта. Теперь я уникум. Хотя, если бы он знал, сколько мне лет на самом деле, вряд ли он бы считал меня гением. За пять столетий еще и не то можно выучить.

— Вы могли бы работать переводчиком или кем-то другим в этой сфере, — продолжил он.

— Я не умею ни читать, ни писать, — вздохнула я показательно, — только начала учиться. Поэтому вряд ли я сейчас готова к полноценным переводам.

— Допрос закончен? — обратилась Анна к Ричарду, вставая. — Можем идти ужинать?

После неуверенного кивка внука она добавила:

— Пиши эсэмэс отцу, что Лаура приличная девушка и не собирается обирать бедных стариков.

Мне показалось, что внук смутился.

— Неужели вы с Генри думали, что мы совсем уже из ума выжили на старости лет? — Анна с хитрецой смотрела на Ричарда, уперев руки в бока. — Лаура прекрасно может о себе позаботиться, когда окрепнет и встанет на ноги.

— Она может прекрасно о себе позаботиться, выйдя на улицу и обратившись к первому попавшемуся фотографу, — буркнул Ричард сердито, — с таким лицом можно зарабатывать миллионы, и не думая головой.

— О чем это он? — я удивленно обернулась к Анне.

— Ричард говорит о том, что ты могла бы сделать карьеру фотомодели, — ответила она, строго посмотрев на внука, — но я не одобряю такого способа зарабатывания денег.

— А модели много получают? — не унималась я.

Могут пройти месяцы, пока я научусь хорошо читать и писать. Счет за лечение, оплаченный Симпсонами, беспокоил меня. Репетитор, одежда, обувь, разные мелочи, купленные ими, не добавляли хорошего настроения. Чем раньше я начну зарабатывать, тем лучше. Ричард прав — я села старикам на шею и пользуюсь их добротой.