— Если ты, конечно, уверен, что хочешь провести со мной остаток жизни, — тихо добавила я, видя, что он завис.

— Больше всего на свете я хочу именно этого, — заверил он. — Но теуи — серьезная вещь. Твоему организму понадобится время, чтобы привыкнуть. Ты переболеешь. Возможно, тяжело.

Таких подробностей я не знала. Что ж, это невысокая цена. Я в состоянии ее заплатить, о чем и сказала атланту.

— В таком случае давай спустимся в номер, — заявил Феб. — Я распоряжусь, чтобы ужин принесли туда же.

Он и номер снял? Заранее? Ну, надо же! Видимо, не сомневался, что я его прощу. Все же атлант невыносимо самоуверенный. Но именно таким я его люблю.

Вскоре мы уже были в номере. А через пару минут после нашего прихода официант вкатил столик с ужином и ушел. Все выглядело очень аппетитно, но голода я не ощущала. Нервничала из-за передачи теуи. Феб сказал: это больно и опасно. Но сколько бы он меня не пугал, я все равно не отступлюсь.

Так и не притронувшись к еде, мы устроились на диване лицом друг к другу. Феб скинул пиджак и закатал рукава рубашки, чтобы я видела теуи на его предплечьях. Те перекатывались и искрились серебристым. Танцующие бенгальские огоньки под кожей.

Феб взял мою правую руку, обхватил пальцами запястье и спросил:

— Готова?

Я кивнула. Это все на что сейчас способна. Голос пропал из-за переживаний.

Теуи потекла по рукам атланта вниз. Прямо к его пальцам, а потом, просачиваясь через поры наружу, перекинулась на меня. Врезаясь в мою кожу подобно маленьким таранам, теуи капля за каплей переходила ко мне.

Запястье жгло, но не так сильно, как я ожидала. Эту боль можно было терпеть и желания вырвать руку не возникало.

Феб передал мне далеко не всю теуи, а лишь небольшую ее часть. Закончив, он отпустил меня, и я залюбовалась аккуратной татуировкой чуть повыше запястья. Она повторяла рисунок на груди самого атланта. Такая уменьшенная копия, знак, что отныне и навеки я принадлежу этому мужчине.

Возможно, кто-то сравнит это с клеймением, но я видела другой смысл. Атланты считают теуи чуть ли не своей душой. Получается, Феб оторвал часть себя и передал мне. Это самое невероятное подтверждение любви, которое я когда-либо встречала. И атланты еще утверждают, что они не романтики.

— Как ты? — Феб с тревогой вглядывался в мое лицо.

Я прислушалась к себе. По заверениям мужчины я должна ощутить слабость и недомогание, но ничего подобного я не испытывала. Разве что кожа в том месте, где перетекала теуи, припухла и побаливала. Но это все.

— Все нормально, — я сказала как есть.

— Ни головокружения, ни тошноты, ни слабости? — допытывался Феб.

— Нет. Говорю же, у меня все отлично.

— Не понимаю, как такое возможно, — пробормотал он. — Рада провела три дня в горячке после передачи теуи. Арей всерьез опасался, что она не выживет.

— Может, обстоятельства были другими, — предположила я наобум.

— А ведь ты права, — задумчиво протянул мужчина. — Арей передал Раде теуи без ее согласия. Это произошло насильно. А ты приняла мою по своей воле.

— Получается, если землянка хочет принять теуи, то процесс для нее не опасен, — заключила я.

Феб наконец расслабился и поверил, что все будет хорошо. Но он все еще опасался дотрагиваться до меня, поэтому я первой потянулась к нему. Запустила пальцы в волосы мужчины и убрала их с лица, повторяя его привычный жест.

— С ума по тебе схожу, — признался он хрипло. — Я идиот, если думал, что смогу прожить без тебя.

— Хорошо, что ты вовремя это понял, — улыбнулась я и хотела его поцеловать, но он остановил, прижав указательный палец к моим губам.

— Послушай внимательно. Сейчас все зависит от тебя. Когда почувствуешь эйфорию, ты должна перенаправить часть ее мне. Сможешь?

Я кивнула, не раздумывая. Что может быть проще, чем поделиться с любимым удовольствием? С радостью!

Теперь уже Феб наклонился ко мне. Его пальцы впились в мои плечи. Жадные до меня, как и он сам. Каждым своим движением он показывал, как нуждается во мне. Какая я желанная, какая любимая.

Теперь в комнате слышалось только наше сбивчивое дыхание. Губы болели, так долго мы целовались. Не прерывались даже чтобы раздеться. Стягивали одежду прямо так, на ощупь. Где-то путались, что-то рвали. Неважно. Это всего лишь вещи. Они — препятствие между нами, а, значит, должны быть уничтожены.

Когда мы наконец освободились от одежды, мужчина опрокинул меня на диван и сам лег сверху. Наши прижатые друг к другу тела, его кожа под моими ладонями, горячий пульсирующий от нетерпения член, упирающийся в мое бедро — восхитительные ощущения.