А потом я поймала на себе его изучающий взгляд. Не удивляюсь, если он прямо сейчас в своей голове раскидывает логическую цепочку, пытаясь понять, что за парень со мной поздоровался.

Хотя, может, ему и все равно. А мои мысли, это просто желание брошенной девушки.

Кто знает?

— Он уже уходит. — Сказала я, заставляя Морозова улыбнуться.

Чертов придурок.

Смешно ему.

— Даже не собирался. — его самоуверенность бесила не только меня. Прежде всего, она разозлила мою подругу, которая, кажется, была решительно настроена, заступиться за близкого ей человека.

— Тебе снова понадобилась груша? Сестренка опять накосячила? — она сыпала ему на голову вопросы, но Егор не реагировал. Он на меня продолжал смотреть. — Или Каролина снова придумала план, как окончательно вытурить Нику из города?

— Кать… — Пыталась влезть, но меня не услышали.

— Морозов, я ведь действительно думала, что ты мужик. Настоящий мужик, который умеет башкой своей думать. Но я ошиблась.

— Кать, хватит. — Схватила ее за плечо, принуждая услышать мои слова.

— Ник, да что хватит? — закричала она, без тени раскаяния в голосе. — Что? Ты только в себя пришла. А тут он опять заявился. И зачем? Что тебе надо от нее? — Этот вопрос уже не ко мне.

— Она всегда такая бешеная? — Он полностью игнорировал ее.

— Не о чем с ним разговаривать. Пошли. Слав, помоги Нике. Она не очень хорошо себя чувствует.

Последние ее слова были ошибкой. Последние действия одногруппника была катастрофической ошибкой. Он делает шаг вперед, и берет меня под руку, и мы все слышим рык Морозова, от этого простого действия.

— Если ты сейчас же, не отпустишь ее, то я оторву тебе руку. — Лениво сказал Егор Славику, но сталь в голосе пугала меня.

Морозов сунул руки в карманы куртки, и ждал, когда меня отпустят.

А я, молча, заставляла себя успокоиться и проклинала сегодняшний день.

— Мужик, с тобой не хотят разговаривать. — Кажется, Астахова угроза не впечатлила. Парень держался достойно, продолжая поддерживать меня под руку.

— Белка, че за урод стоит рядом с тобой? Где Озерин? Или в раю разлад?

Как же я его ненавижу.

— Разве Каролина тебе не рассказала, про свою маленькую интрижку? — вспыхнула я, сама скидывая руку парня. — Как жаль. Зато у тебя нашелся собеседник для разговора.

— О чем ты?

— Морозов, не включай дурака. — крикнула на всю аллею Катя. — Не делай вид, будто не знаешь, что твоя любимая Карлуша спит с парнем твоей сестры.

Егор нахмурился, словно действительно не понимал о чем идет речь. Он смотрел на нас с подругой, и в глазах искал ответы на свои вопросы.

— Вы с Озериным не вместе?

Я стояла и наблюдала за сменой эмоций на лице парня. Через секунду, он снова надел непроницаемую маску.

— Ник, мы уходим. — Меня подтолкнули вперед, но я хотела закончить этот глупый разговор.

— Кать, подожди секунду.

— Чего ждать? Ты не должна с ним разговаривать. Вспомни, что он тогда говорил. Я больше не позволю ему тебя обидеть.

— Это всего лишь Морозов. У него больше никак не получится меня обидеть. — Я говорила громко, чтобы он услышал мои слова и знал об этом. А потом наклонилась, и прошептала только для нее. — Я должна сама поставить точку. Даже если это единственное, ради чего стоило пережить все.

Странно, но мои слова убедили подругу. Она жестом руки отозвала Астахова, и они вместе отошли от нас на короткое расстояние. Но этого хватило, чтобы я почувствовала, будто мы с Егором стоим только вдвоем.

Наверно, боль в моей душе все-таки была. Просто я ее заглушала чем-то другим. Мыслями, эмоциями, слезами. Она была, но, кажется, я ее не чувствовала. А вот сейчас, когда я хочу сказать Морозову свои последние слова, эта боль стала комом в горле. Как только я открою рот, то сразу же выплесну ее наружу. Избавлюсь от всего плохого. Наверно…

— Белка, я не знал.

— Чего именно ты не знал?

— Когда вернулся домой и увидел тебя с сумкой, то меня переклинило. Я, не оправдываю себя..

— Это хорошо. — перебила я. — Тебе нет оправдания.

— Знаю. Все сходилось. Все было так, как и сказала Ольга. Озерин ее бросил, и собирается уехать вместе с тобой. И тут ты с вещами возле двери.

Он был прав. В словах парня не было оправдания. Он скорее размышлял вслух, а не рассказывал.

Только это ничего для меня не меняло. Совсем ничего.

Его слова они были в пустоту. Чувство того, что меня просто оклеветали, не перебивали чувства предательства. Но к счастью, после всей этой ситуации, я поняла одну простую истину, что, прежде всего, нужно надеяться только на себя. А свою способность искренне, непоколебимо любить, распространить только на тех людей, которые это оценят. В этой жизни, у меня есть только я.