Открыть огонь по своим! Но это был приказ, который я был обязан выполнить. Спорить с Василием Ивановичем бесполезно — я знал его непреклонный характер. Осталось только спросить: «Есть ли где вам укрыться?»

Последовал сразу же ответ: «Да, мы укроемся. Постарайтесь, чтобы залп был рассеянный, не в одну точку».

Батарея скрытно стояла на огневых позициях, орудия были заряжены. Дал команду открыть огонь. В считанные минуты прозвучал залп.

С замиранием сердца прильнул я к рации. Тяжело было на душе: ведь Шапорев был для меня не только начальником, но и большим другом, дорогим мне человеком. Наконец Василий Иванович откликнулся: «Хорошо дали. Но немцы еще стреляют, не все побиты. Через пять минут повторите залп».

Повторили. Только через 15 минут, которые показались мне невыносимо долгими, услышали знакомый голос: «Все в порядке, мы невредимы».

Через два часа Шапорев и те, кто были с ним, благополучно вернулись. Им повезло — нашли щель, в которой спаслись от нашего огня.

«Теперь понимаю, что такое залп „катюш“, — сказал Шапорев. — На своей шкуре испытал. Это ужасно!»

Василий Иванович был не только храбрец, но и высокообразованный командир. Он был беззаветно предан военному делу, я бы назвал его военным фанатиком в лучшем смысле этого слова. В новый вид оружия — гвардейские минометы — он буквально влюбился и превосходно их знал, однако с завидной настойчивостью продолжал их изучать в редкие минуты передышки. И с такой же настойчивостью передавал свои знания нашим офицерам, при первой возможности занимался с ними.

Позднее, в ноябре 1943 года, Шапорев написал «Памятку командиру», где дал основы действия БМ-13 во всех видах боя. В ней он сконцентрировал и умно осмыслил свой богатый опыт. «Памятка» была для меня, да и для многих офицеров настольным пособием до конца войны. И сейчас храню ее, пожелтевшую от времени, с дарственной надписью Шапорева: «Александру Алексеевичу, другу по оружию, первому понявшему меня». Она дорога мне, как память о боевом товарище, замечательном воине-патриоте. Василий Иванович не дожил до победы, смертью героя погиб в 1944 году.

На Волховском фронте заканчивалась подготовка к операции по прорыву блокады Ленинграда. Дивизион влился во вновь формируемый полк, командиром которого был назначен гвардии подполковник Мещеряков, а начальником штаба гвардии майор Шапорев.

…12 января 1943 года. Слабый предрассветный туман. Тишина. И вдруг воздух сотрясает страшный грохот. В артиллерийской подготовке участвуют и наши «катюши».

Тяжел первый день наступления. Фашисты упорно сопротивляются в роще «Круглой», в поселках № 8 и № 4. Дивизион ведет огонь по очагам вражеского сопротивления, подходящим резервам противника. В последующие дни боев даем залпы по Рабочему поселку № 5, дороге, ведущей к Рабочему поселку № 1, Синявину.

18 января узнаем, что в районе Рабочего поселка № 5 торфяников встретились воины Волховского и Ленинградского фронтов. Блокада Ленинграда прорвана, перешеек освобожденной земли соединяет его со страной.

К началу февраля здесь была уже готова железнодорожная линия. Наш дивизион прикрывал ее строительство. А потом мы стояли на защите этой единственной железнодорожной артерии, связывающей Ленинград с Большой землей.

Фашисты закрепились неподалеку, на господствующей высоте, и обстреливали перешеек, где находилось железнодорожное полотно.

Наши батареи располагались в Рабочем поселке № 1, отсюда для ведения огня выезжали к развалинам поселка № 5. Орудия были всегда в боевой готовности. Как только получали вызов от пехоты, мчались к огневым позициям. Дорога позволяла развивать большую скорость. Это было тем более необходимо, что она просматривалась и простреливалась противником. Дадим залпы и сразу возвращаемся назад. Фашисты не успевали нас засечь.

Но однажды гитлеровцы все же выследили боевые установки, возвращавшиеся с боевого задания, и мы попали под артиллерийский обстрел. Вражеский снаряд поразил одну машину. Ее сильно покалечило, думали, что придется списать. Но мой помощник по технической части старший техник-лейтенант Николай Андреевич Милютин сказал: «Машину починим, она еще повоюет».

Милютин со своими людьми в полевых условиях очень быстро отремонтировал пострадавшую «катюшу», вернул ее в строй. Место погибшего экипажа заняли другие гвардейцы. Они поклялись отомстить за смерть боевых товарищей. И мстили метким, сокрушительным огнем.

Гитлеровцы неоднократно пытались захватить перешеек и сбросить советских бойцов в море. Однажды на рассвете они ринулись на штурм под прикрытием артиллерийской канонады. Батареи «катюш» гвардии старших лейтенантов Гришина и Хоменко стремительно заняли огневые позиции и под огнем врага обрушили залпы на цепи атакующих фашистов. Накрыли почти весь их боевой порядок — вражеская атака захлебнулась. Так не раз мы помогали пехоте отбивать нападения захватчиков.

В конце 1943 года 318-й гвардейский минометный полк, куда входил и наш дивизион, передали Ленинградскому фронту. Дивизион направили на Карельский перешеек, где 23-я армия вела оборонительные позиционные бои.

Стреляли «кочующими орудиями» на огромном участке фронта от Финского залива до Ладожского озера. Разведка доносит: в таком-то месте, в такое-то время собираются офицеры противника. Срочно выезжаем. Оказалось достаточно одного выстрела — от здания, где собрались вражеские офицеры, не осталось и следа. Не даем покоя врагу.