Предчувствую тебя…
вернуться

Блок Александр Александрович
Шрифт:

«Прозрачные, неведомые тени…»

Прозрачные, неведомые тени К Тебе плывут, и с ними Ты плывёшь, В объятия лазурных сновидений, Невнятных нам, – Себя Ты отдаёшь. Перед Тобой синеют без границы Моря, поля, и горы, и леса, Перекликаются в свободной выси птицы, Встаёт туман, алеют небеса. А здесь, внизу, в пыли, в уничиженьи, Узрев на миг бессмертные черты, Безвестный раб, исполнен вдохновенья, Тебя поёт. Его не знаешь Ты, Не отличишь его в толпе народной, Не наградишь улыбкою его, Когда вослед взирает, несвободный, Вкусив на миг бессмертья Твоего. 3 июля 1901

«Я жду призыва, ищу ответа…»

Я жду призыва, ищу ответа, Немеет небо, земля в молчаньи, За жёлтой нивой – далёко где-то — На миг проснулось моё воззванье. Из отголосков далёкой речи, С ночного неба, с полей дремотных, Всё мнятся тайны грядущей встречи, Свиданий ясных, но мимолётных. Я жду – и трепет объемлет новый. Всё ярче небо, молчанье глуше… Ночную тайну разрушит слово… Помилуй, боже, ночные души! На миг проснулось за нивой, где-то, Далёким эхом моё воззванье. Всё жду призыва, ищу ответа, Но странно длится земли молчанье. 7 июля 1901

«He ты ль в моих мечтах, певучая, прошла…»

He ты ль в моих мечтах, певучая, прошла Над берегом Невы и за чертой столицы? Не ты ли тайный страх сердечный совлекла С отвагою мужей и с нежностью девицы? Ты песнью без конца растаяла в снегах И раннюю весну созвучно повторила. Ты шла звездою мне, но шла в дневных лучах И камни площадей и улиц освятила. Тебя пою, о, да! Но просиял твой свет И вдруг исчез – в далёкие туманы. Я направляю взор в таинственные страны, — Тебя не вижу я, и долго бога нет. Но верю, ты взойдёшь, и вспыхнет сумрак алый, Смыкая тайный круг, в движеньи запоздалый. 8 июля 1901

«За городом в полях весною воздух дышит…»

За городом в полях весною воздух дышит. Иду и трепещу в предвестии огня. Там, знаю, впереди – морскую зыбь колышет Дыханье сумрака – и мучает меня. Я помню: далеко шумит, шумит столица. Там, в сумерках весны, неугомонный зной. О, скудные сердца! Как безнадёжны лица! Не знавшие весны тоскуют над собой. А здесь, как память лет невинных и великих, Из сумрака зари – неведомые лики Вещают жизни строй и вечности огни… Забудем дольний шум. Явись ко мне без гнева, Закатная, Таинственная Дева, И завтра и вчера огнём соедини. 12 июля 1901

«Вечереющий день, догорая…»

Вечереющий день, догорая, Отступает в ночные края. Посещает меня, возрастая, Неотступная Тайна моя. Неужели и страстная дума, Бесконечно земная волна, Затерявшись средь здешнего шума, Не исчерпает жизни до дна? Неужели в холодные сферы С неразгаданной тайной земли Отошли и печали без меры, И любовные сны отошли? Умирают мои угнетенья, Утоляются горести дня, Только Ты одинокою тенью Посети на закате меня. 11 июля 1901

«He жди последнего ответа…»

He жди последнего ответа, Его в сей жизни не найти. Но ясно чует слух поэта Далёкий гул в своём пути. Он приклонил с вниманьем ухо, Он жадно внемлет, чутко ждёт, И донеслось уже до слуха: Цветёт, блаженствует, растёт… Всё ближе – чаянье сильнее, Но, ах! – волненья не снести… И вещий падает, немея, Заслыша близкий гул в пути. Кругом – семья в чаду молений, И над кладбищем – мерный звон. Им не постигнуть сновидений, Которых не дождался он!.. 19 июля 1901

«He пой ты мне и сладостно, и нежно…»

He пой ты мне и сладостно, и нежно: Утратил я давно с юдолью связь. Моря души – просторны и безбрежны, Погибнет песнь, в безбрежность удалясь. Одни слова без песен сердцу ясны. Лишь правдой их нал сердцем процветёшь. А песни звук – докучливый и страстный — Таит в себе невидимую ложь. Мой юный пыл тобою же осмеян, Покинут мной – туманы позади. Объемли сны, какими я овеян, Пойми сама, что будет впереди. 19 июля 1901

«He жаль мне дней ни радостных, ни знойных…»

He жаль мне дней ни радостных, ни знойных, Ни лета зрелого, ни молодой весны. Они прошли – светло и беспокойно, И вновь придут – они землёй даны. Мне жаль, что день великий скоро минет, Умрёт едва рождённое дитя. О, жаль мне, друг, – грядущий пыл остынет, В прошедший мрак и в холод уходя! Нет, хоть в конце тревожного скитанья Найду пути, и не вздохну о дне! Не омрачить заветного свиданья Тому, кто здесь вздыхает обо мне. 27 июля 1901