– Теперь иди, - сказала наконец Кати.
– Племя ждет улова, а мне надо поохотиться на куропаток.

Но на пути ей встретилась Оалу. Женщина ждала ее, всматриваясь с высокой скалы.

– Кати?
– окликнула она.
– Мы ждем тебя в пещере совета, чтобы слышать твое слово.

– Мое слово?
– удивилась Кати. Раньше ее никогда не приглашали в пещеру совета.

– Надо принять важное решение, - медленно и веско проговорила Оалу. Ее цепкие глаза внимательно смотрели на девушку.
– Ты уже достаточно мудра, чтобы подать хороший совет. Я так считаю.

Услышанное польстило Кати. Хотя она больше и не верила в непогрешимость Оалу, в ее памяти жили благородные воспоминания о том времени, когда ей думалось, что именно недоступная другим мудрость Оалу оберегает племя от всех и всяческих бед. Кати почтительно наклонила голову. Оалу чуть-чуть усмехнулась.

– Пошли.

Когда-то Оалу была сильней всех женщин племени. Даже сейчас, на склоне лет, в ее походке была величавость, а под кожей рук перекатывались мускулы.

Пещера, где изредка совещались старейшины, располагалась в стороне от жилья, чтобы гомон и крики ребятишек не мешали раздумьям. Войдя, Кати увидела двух обычных советчиц Оалу. Те не шевельнулись при виде девушки, только Косматая бросила на нее быстрый взгляд.

В пещере было промозгло и холодно, хотя посреди уложенных кругом камней тлели угли, а в стороне лежал обломок драгоценного плавника, которым в любую минуту можно было оживить огонь.

– Вот мы и прибыли, - сказала Оалу, усаживаясь на плоский камень и знаком приглашая Кати сесть напротив.
– Сначала буду говорить я.

Она помедлила. Потом вскинула голову. Глаза ее застыли и потемнели, словно там, в никому не ведомой дали, куда она смотрела, ей открылось нечто, никому более не доступное. Голос, когда она открыла рот, зазвучал глухо.

– Лед тает... Рыба уходит! Зверь меняет повадки. Голод подкрадывается к нашим пещерам! Тепло размягчает мускулы, сырость несет болезни. Страшные беды я вижу впереди! Что делать нам? Мы родились во льдах, наши предки жили во льдах и предки наших предков. Лед - наша кормилица и мать, а если мать уходит, то ребенок следует за ней. Таков высший закон. Иначе гибель. Гибель! Я сказала.

Советчицы тяжко молчали. Их темные лица были бесстрастны, как камни.

Потом они разом наклонили головы.

Невольно Кати захотелось сделать то же самое.

Усилием воли она стряхнула оцепенение.

– Я не понимаю, - робко выдавила она.
– Я...

– Это потому, что ты молода, - сурово сказала Косматая.

– Молода, - эхом откликнулась вторая советчица, жилистая и худая, как рыбья кость.

– Говори, - неожиданно разрешила Оалу уже обычным своим голосом.

Кати посмотрела на нее с благодарностью.

– Может быть, я и вправду молода, - начала она неуверенно, - но я не вижу причин для ухода. Исчезла одна рыба, появилась другая...

– Которую есть нельзя, - вставила Косматая.

– Которую я съела и которая не причинила мне вреда.

– Ты ослушалась Оалу?!

– Но я хотела спасти племя от голода...

– Без совета старших?
– Косматая возмущенно взметнула кулак, но сдержалась и не ударила.
– Дурной и пагубный пример, - прошипела она, тяжело дыша.
– Если каждый начнет пробовать, что съедобно, а что нет, племя отравится еще до новой луны! Как ты, Оалу, могла пригласить ее на совет?

– Твоя правда, - сокрушенно покачала головой Оалу.
– Я предупреждала всех, что незнакомая рыба может оказаться ядовитой, что пробовать ее надо тем, у кого много опыта, а до этого следует наложить запрет. Легкомысленно поступила Кати, легкомысленно!

– Почему же тогда запрет держался столько лун?
– недоуменно спросила Кати.

– Чтобы избежать риска. Белая рыба могла вернуться? Могла. Значит, надо было ждать. Это разумно. А твой поступок неразумен. Поняла?

Кати была сбита с толку. Она ничего не понимала. Она же хотела сделать как лучше! И ей помнилось, что Оалу тогда ничем не оговаривала свой запрет... А сейчас оговорила. Почему сейчас, а не тогда?

Оалу ласково коснулась плеча Кати.

– Я прощаю тебя, потому что у тебя были хорошие намерения. Вернемся к делу. Как я понимаю, возражений против ухода нет. Остается выбрать путь. Я думаю, надо идти левым краем моря...

– Но теперь у нас рыбы вдоволь!
– опять не сдержалась Кати.
– Зачем нам холод?

Советчицы угрожающе заворчали. Оалу вновь укоризненно посмотрела на девушку.

– Да, Кати, я ошиблась. Ты молода, слишком молода... Но я отвечу тебе. Пока было холодно, ничего не менялось, и мы точно знали, что можно, а что нельзя, что хорошо, а что плохо. Знали, откуда ждать бед, и они не застигали нас врасплох. А теперь мы этого не знаем. Что может быть хуже? Одна рыба сменила другую, кто поручится, что не будет новых перемен? И что новая рыба не отравит племя?