– Кто он такой? Почему преследует нас? – спросила она.

– Если бы я знала, – откликнулась Лин, выковыривая моллюска из раковины. – Все-таки пообещай мне кое-что.

– Что именно?

– Когда мы разделимся, держись подальше от зеркал и Атлантиды – они слишком опасны.

– Ну да, конечно, – усмехнулась Серафина. – Начиная с сего дня буду вести себя осмотрительно: вернусь домой, в Лазурию, поучаствую в боевых действиях.

Лин рассмеялась.

– Вообще-то сначала мне, видимо, придется сделать небольшой крюк.

– Еще один? Такое впечатление, будто ты стараешься держаться подальше от Лазурии и вообще туда не возвращаться.

Серафина рассердилась. Ее нежелание возвращаться домой стало их яблоком раздора. Они уже спорили на эту тему по пути к пещере йеле – перед тем как Лин угодила в рыболовецкую сеть Рейфа Яото Бяменесьо. Серафина все еще винила себя за сломанное запястье подруги (Лин сломала его, пытаясь освободиться).

– У меня есть причина сделать крюк, и довольно весомая, – сказала принцесса, словно оправдываясь. – Помнишь, я рассказывала о том, как нас поймал Трао? И о том, как Хищники помогли нам бежать? Они сопроводили нас в свою штаб-квартиру, в венецианское палаццо, принадлежащее одному человеку, Армандо Конторини, герцогу Венезии. Трао узнал об этом и напал на палаццо. Это произошло из-за нас. Я должна туда вернуться и убедиться, что с герцогом все в порядке.

Титул герцогов Венезии, последним представителем которых был Армандо Конторини, учредила сама Мерроу; герцоги были призваны защищать моря и их обитателей от терраходов. Под водой им помогали Хищники, а на земле – Воители волн.

Сначала Серафина не поняла, какое отношение герцог имеет к нападению на Лазурию. «В конце концов, – рассуждала она, – терраходы не могут быть причастны к нападению, его могли организовать только подводные обитатели». Однако герцог открыл принцессе глаза. Трао получил помощь от человека по имени Рейф Яото Бяменесьо. Этот жестокий, беспощадный терраход владел флотом рыболовецких судов, на которых перевез войска Трао. Взамен Трао открыл Бяменесьо тайные места обитания косяков тунца и других ценных пород рыб.

Серафина вспомнила, как Бяменесьо ночью ворвался в палаццо герцога, напал на него и отбросил, так что Армандо Конторини ударился о стену. Вспомнила, как солдаты Трао вынырнули из воды под палаццо герцога и начали стрелять в Хищников из ружей для подводной охоты. Один гарпун поразил Блу. В последний раз, когда Серафина видела молодого русала, тот яростно извивался всем телом, пытаясь перерезать нить, соединявшую гарпун с ружьем. Гриджио, другой Хищник, загнал Серафину и Нилу в спальню Серафины и запер дверь снаружи, а сам помчался обратно, отбиваться от атакующих.

Когда солдаты Трао начали ломать дверь, русалочки ускользнули от них через зеркало. С тех пор Серафина постоянно волновалась за герцога и его храбрых воинов, отчаянно надеясь, что все они живы и здоровы. Хотя она никому в этом не призналась бы (даже себе), принцесса влюбилась в таинственного Блу. Он был полной противоположностью Махди, русала, разбившего ей сердце.

– Просто будь осторожна, – попросила Лин. – Я последовала за тобой в Атлантиду, но плыть с тобой в Лазурию не смогу.

– А куда ты направляешься? – полюбопытствовала Серафина.

– Обратно в свою деревню. Хочу поговорить обо всем этом с прабабушкой, она очень мудрая. Если существуют какие-то легенды о посещении Мерроу наших вод, бабуля наверняка их знает. Возможно, ключ к разгадке скрыт в циньских мифах и преданиях. Однако по дороге домой я тоже кое-куда заверну: в Великую Бездну.

Серафина внимательно посмотрела на подругу.

– И ты еще говоришь мне, что в Атлантиде опасно?

– Знаю, знаю, – отмахнулась Лин. – Но перед исчезновением отец отправился именно туда, вероятно, там он и сгинул. Когда я рядом с Бездной, у меня такое чувство, будто отец не погиб.

Лин рассказывала Серафине и Ниле о смерти своего отца. Это случилось год назад, когда он отправился исследовать Бездну. Тело его так и не нашли.

– Мне тоже не хватает отца. Мы с ним часто вместе катались на гиппокампах, – призналась Серафина. – Если бы я только могла, то вернулась бы во дворцовые конюшни – там бы я почувствовала его присутствие, – но я даже не знаю, остались ли там наши гиппокампы, да и целы ли сами конюшни. – Она горько рассмеялась. – Я не знаю даже, уцелел ли дворец.

Серафина словно наяву увидела, как чернопалый дракон крушит дворцовые стены, как безжизненное тело ее отца падает сквозь воду, как стрела пробивает грудь матери, как сверху спускаются солдаты. Казалось, эти видения будут мучить ее вечно, как и вызванная ими скорбь. Однако принцесса понимала: придется взглянуть в лицо своим потерям, и неважно, насколько тяжело ей это дастся. Вража была права, сказав Серафине, что ей нужно вернуться домой.

Следовало признать правоту еще кое-кого, но до сих пор принцесса не хотела смотреть правде в глаза. Если она сейчас этого не сделает, то, возможно, другого шанса уже никогда не представится.