Она судорожно выдохнула, на миг сжала кулаки, стараясь взять себя в руки, а затем торопливо развернула принесенный ею сверток и я увидела ту самую черную шелковую ночную сорочку, в которой проснулась сегодня ночью. С подпалинами, отметинами и… вензелем «КД» который продемонстрировала мне миссис Макстон.

– Кристиан Давернетти, - расшифровала она мне вензеля, которые увы и так уже были понятны.
– Лорд старший следователь заказал ее некоторое время назад, а вчера забрал заказ. Упаковку я нашла здесь. Как и цветы. И конфеты. И бутылку игристого вина. И… мисс Ваерти, дорогая, как вы?

Я пребывала в состоянии потрясения.

Абсолютного, основательного, неимоверного потрясения.

– Мисс Ваерти!
– встревожилась миссис Макстон.

– Мммм… - я слова выговорить не могла.

– Может чай?
– по-своему поняла меня домоправительница.

– Мммерзавец!
– все же выговорила я.

И попыталась было вскочить, но миссис Макстон неожиданно крепко ухватив за запястье, почти силой заставила сесть обратно. Несколько секунд она смотрела на меня с чувством дикого сожаления, которое не сумела скрыть, и лишь после произнесла, стараясь говорить очень тихо и рассудительно:

– Мисс Ваерти, о случившемся знаю я. Знаете вы. И знает… этот проклятый дракон!

Она оборвала себя, судорожно вздохнула и вновь, размеренно заговорила:

– Если мы предадим случившееся огласке, у вас останется лишь один путь - стать леди Давернетти.

– Да никогда! – не скрывая ни ярости, ни охвативших меня чувств, воскликнула я.

Миссис Макстон продолжала крепко удерживать мою руку и в ее взгляде было столько боли, что я заставила себя забыть о собственной.

– Нам придется молчать, - тихо, но очень уверенно и решительно произнесла миссис Макстон.
– И вам, и мне. Что касается дракона - пусть докажет, что вчера ночью он перед своим эпическим полетом находился в вашей спальне!

И она встала, сжимая в ладони злополучную сорочку и с отчаянием взирая в окно, за которым, по традиции Вестернандана к ночи опять разыгралась метель.

– Лорд Давернетти не смог войти в дом сегодня, это то же заклинание, что вы использовали на лорде Арнеле?
– тихо спросила экономка.

– Да, миссис Макстон, - так же тихо ответила я, ощущая себя бесконечно подавленной обстоятельствами.

– И поделом, - уверенно решила миссис Макстон.

Для меня все простым «и поделом» не заканчивалось. Протянув руку, я забрала у экономки сорочку, и обнаружила причину, по которой, вероятно, даже не почувствовала как меня переодевают – ткань, казавшаяся чистым шелком, обладала эластичностью, не свойственной данному материалу.

– Вашу сорочку он разрезал, - уведомила миссис Макстон.

Мое лицо явственно приняло пунцовый окрас. Думать о произошедшем было… мерзко, стыдно, гадко и в целом…

– Хорошо, что у вас женские недомогания, - обронила миссис Макстон.

Это впервые порадовало! Это, и наличие на мне панталон как следствие этого. А если бы и панталон не было?!

– Ммммерзавец!
– я задыхалась от возмущения.

И в то же время… смятение и ужас в полной мере овладели мной. В моем доме! В моей спальне! Не потревожив ни собак, ни мистера Уоллана, ни даже приставленного ко мне боевого мага! На моей постели! О, Господи, я теперь никогда не смогу спокойно спать! Я…

– Я хочу принять ванну, - с трудом поднимаясь, сообщила миссис Макстон, - две ванны. Или три… Возможно четыре. Я…

Я чувствовала, как дрожат мои ладони, и в целом эмоции едва поддавались описанию.

– Вы можете ночевать в спальне профессора, - предложила миссис Макстон, - в любом случае я не оставлю вас больнее ни на секундочку, мисс Ваерти. И да - ванну вам нельзя.

***

«Его грязные руки… его мерзкий рот, поглощающий мои крики и мольбы… треск ткани и омерзительное касание самого интимного на моем теле»…

Я практически рыдала, как никогда чувствуя себя так же, как та, чьи воспоминания мне сейчас довелось читать. Дневник матери-настоятельницы Исабель начинался с этих рваных строк, и первая страница была обильно полита слезами изнасилованной девушки, оставив пятна и разводья на дневнике.

– Подонок!
– не сдержалась я.

– Это вы сейчас о ком?
– миссис Макстон, удивительно спокойная и меланхоличная, как и обещала – не покидала меня ни на мгновение. Впрочем, на мгновение она все же вышла - и теперь от ее чашечки с чаем отчетливо несло бренди, а сама экономка приходила во все более и более благостное настроение.

– Обо всех! – в сердцах ответила ей.

Мою постель перестелили повторно. Я приняла четыре душа, хотелось бы и пять, но горячая вода закончилась, не спасла даже встроенная профессором Стентоном система водопровода и старательно подтапливаемая мистером Оннером печь. Пришлось удовольствоваться завершающими растираниями спиртовыми растворами. Кожу от этого несколько пекло, но стыд жег сильнее.

– И сколько всего сорочек было заказано?
– спросила я, вспомнив обо всем этом в очередной раз.