С грузовика посигналили красным фонариком: требование остановиться. Мартин сбавил скорость, но не затормозил. Тут же с левой машины метрах в десяти впереди нас по асфальту хлестнула предупредительная очередь, и я понял, что пора стрелять.

Обслугу орудия я положил со второго раза: сначала взял слишком высоко. Третий номер бросился было бежать, выскочив из-за бруствера, но его настиг Мартин, умудрившийся рулить и одновременно стрелять из курсового пулемета. Пули секли броню нещадно, но безуспешно – калибр маловат. Я развернул башню и аккуратно снял левого пулеметчика. Потом ударил по правому, попал, очевидно, в бензобак, и машина взорвалась клубком ярко-желтого огня.

Мы остановились возле самого рельса, Мартин осторожно выехал на тротуар и обогнул баррикаду. Я осмотрелся: кажется, это улица Академика Велихова. Да, вон виден музей Кулика, причудливое здание. Чудно: до нашей резиденции три минуты ходу. Однако близехонько мы от линии фронта обосновались. Что-то там поделывают наши друзья? Да и Игорь завис за городом. А что творится за городом? Неизвестно.

– Все в порядке? – спросил Мартин снизу.

– О'кей! – сказал я.

– Поехали домой?

– Поехали.

И мы действительно поехали домой.

Момент, когда внутри меня что-то изменилось, я не уловил. Но, уже выходя из ванной, я понял, что какие-то внутренние контуры ведут себя по-другому, словно сдвинулось основание, на котором держалось все, что составляло мою личность, мое Я.

По-прежнему пошаливали цвета, картинка перед глазами иногда становилась черно-белой, болела спина, но я не обращал на это внимания. Самое странное происходило у меня в голове. Я услышал, как внутри меня проснулся и запел тоненький незнакомый голосок. За ним второй, третий, четвертый… И вот уже целый рой голосов на разные лады кричат что-то, забивают друг друга, шепчут, подсказывают… Я теряю ориентацию… Перед глазами темнеет…

Дьявольщина! Я так упаду!

– Тройка… – тихонечко и на удивление жалостливо позвал я.

Из подступившей темноты выдвинулось чье-то плечо, и тихий голос Тройки произнес:

– Давай направо… Двигай, лучше, чтобы тебя в таком состоянии никто не видел…

– Тройка, я не вижу ничего… – Мне стало очень не по себе.

– Бывает, – донесся до меня голос Тройки, с трудом прорвавшийся через многоголосицу в моей голове.

– А что это? А? Тройка, ты что мне дал?

– Я уже говорил. Коктейль «Маэстро». Это он, падла, шутки шутит.

– Он? А не ты?

– Нет, не я… Мне тебя травить нет нужды. Тем более сейчас, когда каждая пара рук на счету. Ты вот сейчас полежишь и пройдет. Просто у тебя баланс в организме нарушен.

– Какой баланс? – Я ощущал, что меня ведут, куда-то сажают. Темнота перед глазами по-прежнему оставалась непроницаемой.

– Не спрашивай. Я не доктор. Просто знаю, что такое бывает именно от этого коктейля. Пройдет.

Меня уложили, под голову подсунули подушку. Затем прозвучал громкий треск, который перебил даже гул голосов внутри меня, и вслед за ним раздался жалобный голос Тройки:

– Мааа…

Затем что-то грузно осело.

– Тройка… – осторожно позвал я в темноту. Никто не ответил.

– Э-эй! – Голоса в моей голове вроде как стали потише, но все внешние звуки я слышал как сквозь стекло. – Тройка, гад, ты где?

– Он отдых… Его тут нет. – Это голос Мартина.

– Марти… – Меня вдруг захлестнула нежность и сдавило горло.

– Ты лежи. Я не знаю, что там у тебя сейчас с головой творится, но тебе лучше полежать.

– Ты вернулся? Что там было? Что снаружи?.. Я все это время в ванной глючил, представляешь?

– Представляю. Такие штучки натощак не принимают.

– Так что там?

– Там… Так себе. Не особенно весело. Киберов загнали в норы, штурмуют МИД. Ты на каком этаже работал?

– На пятнадцатом.

– Тогда будет в твоем кабинете генеральный ремонт… Вероятно.

– А МИД им на кой?

– Если бы я знал. Кто-то засел там… Да и здание, со стратегической точки зрения, находится в выгодном месте. Высокое. Удобно.

– Еще что?

– Еще… Еще почти рядом с нами посты стоят. Стояли то есть. Мы броневичок подогнали. В скверике остался. Пригодится.

– Что японцы?

– Японцы изрядно хитрые жуки. Они готовы оказать нам помощь, однако, о чем думают на самом деле эти самураи, никто сказать не может. В драке они будут с нами, а вот что будет после…

– После драки кулаками не машут…

– Это русская пословица. Вот знают ли о ней гурэнтай…

– Интересная мысль. Мартин… Что там делает журналист?

– Почти то же, что и я. Проводит с боевиками политинформацию по внешней политике.

Откуда у него слова-то такие? «Политинформация…» Я внезапно поймал себя на мысли, что совсем Мартина не знаю.