Представив парня, который сутками лежит без движения, в комнате, где мебель покрылась сантиметровым слоем пыли, меня перетрясло. Такая картина пугала даже меня, но что, если её увидит кто-нибудь другой? Кстати, по поводу других…

Работа фрилансера, конечно, предполагала, что я сутками торчу дома, но всему есть предел. Если дядя Ваня с четвёртого этажа ляпнет своей жене, что давно меня не видел, то она начнёт бухтеть об этом соседям. Новость разлетится быстро. Мою пропажу подтвердит и Машка с третьего (Хай, Дёня!) и Ольга Николаевна с первого (Добренький вечерочек, Дениска!). Собравшись подъездной бандой, они будут стучать мне в дверь, а потом позвонят матери.

Вопрос с лишним волнением матери и прикрытием от соседей я решил довольно просто — сам позвонил. Мама была удивлена. Не только ранним звонком, но и самим фактом звонка. К сожалению, сыновья не часто звонят своим матерям…

Прошло всё довольно удачно. Срочность звонка я объяснил протекающим на кухне краном (засранец на самом деле иногда пропускал), и спросил — нет ли у неё номера того сантехника, что обычно к нам приходил. Мама любезно помогла и сказала, что ближайшее время ожидаются заморозки: «Поэтому со следующей недели, Денис, надевай уже тёплую крутку! И шапку! И перчатки!». «Ага. И валенки! И шерстяные трусы!» — последние пункты я добавил от себя. Дождавшись её вопроса «как дела?», я сказал, что чертовски занят в последнее время — работаю по двадцать часов в день, и даже отключаю телефон, чтобы не отвлекали, это тоже в какой-то степени было правдой…

С мамой — хорошо, но что с соседями? Всё-таки не бы помешало показаться у них на глазах. Достаточно помаячить возле дома или с кем-нибудь поздороваться, а в идеале — совместить это с походом в магазин за продуктами. Однако с выходом на улицу у меня сложились определённые проблемы… После той новости про убийство Маслова Николая я не чувствовал себя в безопасности. Поссыкивал выходить на улицу — если сказать проще. В квартире меня защищали: бетонные стены, дверь и глазок, а на улице четверо придурков с пистолетами могли выскочить из-за любого угла.

С походом в магазин я повременил и переключился на квартиру. Разобрался с коробками от заказной еды, помыл посуду и протёр пыль в комнате. Принял душ.

В половину восьмого я сидел за ноутом и проверял почту. По мимо спама и рассылок пришёл запрос на работу, но я его тут же отклонил, чтобы не обнадёживать заказчика. Работать я не собирался.

На странице Маслова всё оставалось по-прежнему загадочно и непонятно. Никто ничего не знал, и никто ничего не понимал, но активность комментаторов снизилась. Как бы хреново это не звучало — но тренд мёртвого парня на нашем районе потихоньку забывался. Обстоятельства убийства и отсутствие мотива продлят хайп ещё на пару недель, а потом о Коле Маслове будут помнить только родственники, друзья и я.

Выйти на улицу я так и не решился, а в следующую минуту произошло то, по сравнению с чем, подход в магазин показался бы детским лепетом. Зазвонил телефон:

— Да? — я поднял трубку с незнакомого номера.

— Добрый день, я могу услышать Трофимова Дениса?

— Это я.

— Вас беспокоят из полиции. Капитан Алексеев, следственный отдел.

— Слушаю, — я проглотил слюну.

— Денис, мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы не могли бы подойти к нам в отделение по адресу…

Всю дорогу думал — если я появлюсь в участке через пятнадцать минут после звонка, это будет указывать на мою невиновность? Я не побоялся явиться по первому требованию, значит — невиновен, так? Или, наоборот, они подумают, что, перенервничав, я ломанулся к ним, даже не почистив зубы?

Дверь в кирпичное здание с белой надписью «Полиция» на синем фоне я открывал трясущейся рукой. Представился дежурному, и тот показал мне кабинет капитана Алексеева. Я бы с удовольствием постоял перед дверью, чтобы отдышаться, но выглядело это слишком палевно.

— Добрый день! Меня зовут Трофимов Денис, вы звонили.

— Да, проходи, присаживайся! — капитан лет тридцати пяти показал пальцем на стул. — Так быстро пришёл. Не работаешь?

— Я-фрилансер, — усевшись в кресле, я несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. — Работаю дома.

— Я знаю, кто такой фрилансер, — капитан улыбнулся. — Спросил бы, чем ты занимаешься, но времени совсем нет, так что — сразу к делу. Ты знаешь парня по имени Николай Маслов?

— Слышал, что его убили неделю назад, — я кивнул. — Этим завалена вся сеть. Но, вообще, я его не знал.

— А не расскажешь, что ты делал в прошлый четверг около десяти часов вечера?

Наверно, капитан думал, что поставит этим вопросом меня в тупик. Но — нет. Я же не совсем придурок, чтобы идти на разговор к следователю не подготовившись заранее. Стратегию показаний я выбрал примитивную и максимально приближенную к правде. Потому что запутаться в правде нельзя.

Я рассказал следаку всё и даже больше: про наш с Саньком проект, про покупателя, про Санины загулы и про то, как я пришёл к нему под подъезд, чтобы дать леща. Умолчал я всего два факта — что видел пробегающих во дворе мужчин и, что поднял с клумбы пульт. Вырезанный двухминутный эпизод из того вечера не сделал мою историю подозрительной или незаконченной.