– Окно запечатай… – нарушил затянувшееся молчание кибер.

Он уже не лежал, а полусидел, опираясь на руки Циркуль.

– Очухался… – неприязненно сказал Логус, кибер его как будто не слышал. Монах обратился к своей подруге: – Может быть, теперь ты прекратишь играть в медсестру?

Циркуль беззвучно засмеялась. Ее волосы высохли и теперь топорщились в разные стороны.

– Сволочь ты, – наконец сказала она. – Всегда таким был.

– Ну, это тебе не мешало… – ответил Логус.

– Точно, – согласилась Циркуль. – Только со временем надоело.

– Вот как…

Макс что-то раскладывал на мокром подоконнике.

– Что ты делаешь? – спросил Керк.

– Расходую свой НЗ… Подержи… – Макс протянул что-то блестящее.

Через минуту конструкция из нескольких нитей, пересекающих оконный проем крест-накрест, и небольшого прибора, чем-то напоминающего громкоговоритель, была готова.

– Что это? – спросил кибер.

– То, что ты просил, – ответил Макс. – Немного старомодно, но надежно. Особенно в такую погоду…

Кибер глубокомысленно поднял брови и промолчал.

Макс оглядел всех и вдруг предложил:

– У нас есть час двадцать минут… Я предлагаю не тратить время в раздумьях о предстоящем нападении, а провести с пользой и удовольствием. Где там визуализатор? – Он взялся за обруч. – Чья очередь рассказывать?

– Ты что, совсем с катушек сорвался? – Логус удивленно смотрел на Макса. – Какие рассказы, мы подохнем через восемьдесят минут! И все твои таланты нас не спасут… Какие там, к черту, рассказы?!

– Развлекательные, – ответил Макс и засмеялся. – Если ты уверен, что нас ничто не спасет, даже мои таланты, то какого черта тратить зря нервы? Ты же не боишься умереть, скажем, от рака или от старости?

– До этого еще далеко! А теперь, по твоей милости, нам всем придется несвоевременно подохнуть. Я к этому не готов.

– Знаешь, – Макс ухмыльнулся, – своевременность смерти – вещь всегда спорная…

– Все равно это бред. Пир во время чумы.

– А мне эта мысль нравится… – подал голос кибер. – Совершенно чокнутая мыслишка, просто больная! Но мне нравится… Я, пожалуй, расскажу… Я, один черт, не смогу полностью отключиться и, если начнется веселье, не прозеваю.

– Отлично! – воскликнул Макс и кинул ему обруч. – Что это будет?

– Да вы все идиоты?! – заорал Логус. Он уселся возле баррикады, внимательно глядя на лестницу. – Я в этом участвовать отказываюсь…

– И на здоровье, – мигом среагировал кибер. – А я расскажу, собственно, то, с чего следует начинать разговор об Алексе. Кто-то сказал, что его считают живым, и это имеет под собой основания, правда мистического плана…

Комната погрузилась в туман.

Перед тем как восприятие реальности переключилось, Керк увидел, как Макс кинул обруч Логусу. Тот недовольно покачал головой, но обруч принял.

Мистер Тамбурин обнаружился, как всегда, за голографической рекламой колы, что на углу двух проспектов. Там темно, призрачного света голограммы достаточно, чтобы проконтролировать честность сделки. Впрочем, на Тамбурина ему обижаться еще не приходилось. Он был всегда так же честен, как и грязен. Может быть, поэтому он и сидит постоянно в этом своем «голографическом офисе» и не высовывается наружу без особой нужды. Только за «пожрать» и за товаром.

– Здоров будь, Алекс. Как двигаются руки? – Тамбурин, как обычно, дословно переводит приветствия с разных языков. На сей раз выпало что-то прибалтийское.

– Вполне прилично. – Алекс осторожно обошел кучу мусора, пустых пластиковых стаканчиков и бутылок.

– За стандартом пришел? Или просто поболтать?

– Болтать еще с тобой… За стандартом. – По стене пробежал таракан. – Ты тут скоро гнить начнешь.

– Гнить? Я? Уже начал. Представляешь, на днях поцарапался о какой-то гвоздь. И до сих пор не заживает.

– А где поцарапался?

– А, где-то в Центральном. Шел к подруге…

– Дубина… Я имею в виду, где поцарапано. Рана где?

– А я откуда знаю, что ты имеешь в виду?! Здесь. – Тамбурин ткнул грязным пальцем себе под лопатку и повернулся к Алексу спиной.

– Что ты ко мне своей задницей повернулся? Снимай хламиду.

Тамбурин хмыкнул, но робу снял. Под ней оказалась на удивление чистая и дорогая рубашка.

– Задирай, тупица.

Под лопаткой виднелась нездорового вида царапина, покрытая по краям корочкой засохшего гноя. Смотрелось паршиво. Пахло еще хуже.