Через некоторое время Япончик снял шлем и сделал большой глоток остывшего чая. Не глядя на Алекса, он спросил:

– Что тебя связывает с этими людьми?

– Одновременно ничего и многое. А что? Что ты узнал?

– У тебя с ними дела?

– Дела. Что ты узнал?

– Алекс, если это они прислали тебя, я клянусь, ты отсюда не выйдешь. – Япончик развернулся, и Алекс увидел, что он держит в руках какой-то пульт. – Мне достаточно отпустить эту кнопку, и все содержимое комнаты будет уничтожено. Ответь мне, что у тебя с этими людьми? А перед тем, как ответить, учти, что я могу отличить правду от лжи гораздо лучше любого детектора.

Может быть, показалось, но правый глаз Япончика стеклянно блеснул. Камера-анализатор? Алекс молча прикидывал, какие шансы имеются у него для обезвреживания взбесившегося Япончика… Шансов было немного. Почти совсем не было…

– Я охочусь на одного человека из этой компании. Учти, я не знаю, о какой организации ты говоришь. – Правда тоже была оружием Алекса.

Япончик некоторое время пристально смотрел на Алекса. А затем чем-то щелкнул на пульте и бросил его на стол. Судорожно выдохнул и сразу осунулся. Поглядев на него, расслабился готовый к прыжку Алекс.

– Извини. – Голос Япончика звучал глухо. – Вот тебе диск. Тут вся интересующая тебя информация. А сейчас мне нужно побыть одному.

Алекс взял диск, положил на стол пачку денег и направился к двери.

– Я дезактивирую ловушки для твоего выхода, – донеслось в спину.

– Спасибо, – ответил Алекс, не оборачиваясь.

Он уже подходил к двери, когда впереди что-то бухнуло и гулко рявкнула сирена. Еще раз… И еще… И еще… Тревога.

Мимо, словно миниатюрный танк, пронесся Япончик. Пронесся и скрылся в неприметной нише, которая открылась при его приближении. Алекс нырнул туда же…

Япончик уже включился в систему охраны. Что-то делал, полностью отрешившись от реальности. Алекс знал, что едва заметные шевеления пальцев Япончика, повороты головы под шлемом и невнятные голосовые команды означают многое: готовность устройств уничтожения, быстрое переключение следящих устройств, молниеносную работу анализаторов. Дом готов был защищать Япончика всеми возможными способами.

Вдруг Япончик расслабился и жестом указал Алексу на второй шлем.

– Надень шлем. Ты его знаешь?

Алекс нацепил на голову шлем и, поморщившись от неприятного покалывания в висках, вздрогнул. С трудом сдержал позыв замолотить по воздуху руками. Он висел над четвертым пролетом лестницы, на высоте нескольких метров. Точнее, висел не он, а камера слежения, но шлем воздействовал на подкорку, и ощущение полета было полным. Странно, Алекс никогда не думал, что живет не в своем времени, он знал, что рожден в этом мире и для этого мира, но привыкнуть к виртуальности не мог. Это, кажется, называлось синдромом виртуального отторжения. Синдром не лечился, и Алекс смирился с мыслью, что может проводить в виртуальном пространстве только считанные минуты. Вот и сейчас он никак не мог сконцентрироваться на том, что видит.

– Не напрягайся, – словно сквозь вату донесся голос Япончика. – Я возьму контроль на себя.

– Валяй. Только быстро.

Картинка улучшилась, голове полегчало. И Алекс увидел на лестнице маленького седенького старикашку, что не так давно копошился в мусорном баке. Старикашка лежал, неправильно подогнув ноги, лицом вниз. Под ним медленно расплывалась темно-красная лужа.

– Я его не знаю. Этот бродяга лазил по бакам, когда я зашел к тебе.

– Бродяга? Бродяга не поднялся бы выше первого пролета. Если бы вообще вошел внутрь.

– Да, пожалуй…

– Тогда давай посмотрим, что он из себя представляет. Сколько времени можешь сидеть в пространстве?

– Минут семь. Или чуть меньше.

– Этого хватит… – уверенно произнес Япончик. – Сейчас ты пристегнут ко мне. В самостоятельное плавание я тебя не пущу, так что придется тебе побывать в разных местах вместе со мной… Если станет плохо, сдерни шлем.

После, уже дома, Алекс не раз пытался вспомнить, что произошло и что он чувствовал, где был… Память предлагала только застывшие статические картинки, не способные передать ни чувств, ни информации. Невозможно было по памяти воссоздать то чувство, когда ты находишься везде и нигде. Ты есть человеческая единица под идентификатором «Алекс», ты есть маленький чип в платах памяти без всяких идентификаторов, ты есть передвижная видеоцифровая камера под потолком, ты есть маленький механический жучок, ты – это сотня механических жучков, что выползли из стен, чтобы обследовать труп, лежащий на ступеньках. Каждый знает, что он должен делать, каждый передает информацию. Ты передаешь информацию себе и через себя. Ты сеть, ты программа, ты разум, ты сигнал… Ты все это, ты что-то большее, и ты ничто… Круговерть атомов, электронов в трубке неработающего монитора, линии произвольных синусоид… Ты есть, ты Алекс, но все меняется, и ты – маленький электрон, несущийся сломя голову по указанию магнитного поля… Личность, щелчок, ячейка, щелчок…

Алекс сорвал шлем. В глазах было темно, руки свело судорогой, сердце работало на повышенных оборотах, каждая пора выделяла максимальное количество пота. Япончик в своем кресле хмыкнул. Алексу страстно захотелось убить его.

– Япончик! Что будет, если ты умрешь в виртуальности? А?

Япончик слегка повернул голову в сторону Алекса. Некоторое время молчал, и Алекс понял, что он смотрит на него через какое-нибудь следящее устройство в углу или под потолком, смотрит бесчисленными глазами кибержучков, притаившихся в стенах. Алексу снова стало плохо.